Почему несколько свидетелей могут видеть разных людей

Andrey Zarinsh & Maria Evilkut · United Wisdom

Эпиграф

«Смотри, что человек делает».

Конфуций, «Лунь юй» 2.10. Перевод этой короткой фразы выполнен для статьи по английскому переводу James Legge. Проверяемый текст.

О чём эта статья

Допустим, после одного совещания три человека описывают коллегу: решительный, грубый, растерянный. Сам он говорит, что весь час пытался удержать разговор от распада. Каждое описание звучит убедительно; вместе они создают ощущение, будто в комнате находились разные люди. Удобно выбрать самого близкого свидетеля и объявить остальные мнения ошибкой. Труднее понять, какие сведения были доступны каждому и какой вопрос он на самом деле решал.

Эта статья исследует расхождение взглядов без обещания вывести окончательный портрет личности. Внешнее наблюдение, собственное переживание, память об эпизоде и оценка характера имеют разные основания. Мы рассмотрим, почему один поступок допускает несколько прочтений, когда обратная связь помогает увидеть пропущенное и почему согласие группы ещё не делает её правой. Философские и религиозные тексты здесь дают способы проверять суждение; исследование личности даёт ограниченные эмпирические сведения. Их встреча нужна для более точного разговора, в котором человек может отвечать за своё действие, сохраняя право не принимать чужой рассказ о себе целиком.

I. Свидетель видит эпизод из определённого места

Несколько наблюдателей не обязательно наблюдают одно и то же, даже находясь в одной комнате. Место означает больше, чем угол зрения: у каждого есть задача, отношение к участникам и доступная предыстория. Один следит за сроком, другой за тем, дали ли слово новичку, третий за тем, возникло ли решение. Эти вопросы выделяют разные части общего разговора. Сначала полезно уточнить материал наблюдения, а уже затем обсуждать несовместимость портретов.

В условном примере руководитель резко прерывает доклад. Заказчик видит экономию времени; докладчик слышит отказ выслушать; сотрудник рядом замечает, что руководитель пропустил предупреждение о риске. Если запись подтверждает перебивание, это общее действие. Его уместность и предполагаемая причина остаются отдельными вопросами. Ни одна роль сама по себе не делает наблюдателя беспристрастным. Но ни один из этих опытов нельзя устранить словами о том, что «все слишком субъективны».

Слово «свидетель» тоже требует осторожности. Можно быть свидетелем фразы, получателем её последствия или свидетелем многолетнего поведения. Это разные основания. Человек, который видел один конфликт, вправе сообщить, что происходило при нём. Он не получает от этого права уверенно описывать каждый будущий конфликт. Тот, кто знает участника давно, располагает большим материалом, но также может продолжать смотреть через старый образ, даже когда обстоятельства изменились.

Попробуем заменить вопрос «кто из них знает настоящего человека?» вопросом «что каждый мог наблюдать?». Тогда разногласие перестаёт быть соревнованием за доступ к сущности. Оно становится задачей совмещения сведений: где показания относятся к одному действию, где к разным периодам, а где один собеседник уже предлагает объяснение. Это не техника отмены неудобной критики. Наоборот, она помогает выделить ту часть критики, за которую можно отвечать конкретно, без бесконечного суда над всем характером.

II. Действие, впечатление и характер — три разных утверждения

Фраза «он закрыл документ до конца обсуждения» отличается от «мне стало трудно продолжать» и от «он не уважает людей». Первая описывает действие, вторая сообщает о переживании, третья предлагает устойчивое объяснение. Эти утверждения могут быть связаны, но связь требует проверки. Когда их склеивают, человеку предлагают либо признать целый неблагоприятный портрет, либо отрицать даже очевидное действие. Оба ответа беднее доступной ситуации.

В условном разговоре друг говорит: «Ты холодный». За этим может стоять вполне конкретный эпизод: на важное сообщение пришёл короткий ответ без вопроса. Можно выяснить, какой ответ ожидался и что произошло на самом деле. Возможно, адресат читал сообщение в дороге; возможно, избегал темы; возможно, считал, что собеседник просит только информацию. Это альтернативы, а не оправдания. Ни одну нельзя принять до разговора просто потому, что она звучит доброжелательно.

Различение уровней помогает также говорящему. Сообщение «я почувствовал себя оставленным» не обязано доказывать чужое намерение, чтобы заслуживать внимания. Но оно не устанавливает автоматически, что другой хотел оставить человека без поддержки. С другой стороны, рассказ о благом намерении не отменяет того, что ответ оказался недостаточным. Встречаются две ответственности: за точность объяснения и за последствия действия. Их можно обсуждать одновременно, не смешивая.

Точное описание может звучать менее эффектно, чем ярлык, зато оставляет направление изменения. «Вчера ты дважды начал говорить, пока я ещё объясняла проблему» позволяет проверить событие и договориться о следующем разговоре. «Ты всегда такой» закрывает множество вопросов одним словом. При этом отдельный эпизод не обязан быть случайностью: если сходное действие повторяется в разных ситуациях, оснований говорить о привычке становится больше. Повторение следует показать, а не вложить в интонацию. Характер в разговоре остаётся гипотезой о закономерности, а не видимым предметом на столе.

III. Собственный доступ тоже имеет границы

Человек имеет доступ к своим переживаниям, которого нет у наблюдателя; это не делает его единственным надёжным автором любого описания. Можно хорошо знать напряжение перед выступлением и плохо замечать, как часто перебиваешь. Можно точно сообщить о намерении помочь, но не заметить, что помощь не была запрошена. Внутренний и внешний материал дополняют друг друга, если каждый сохраняет своё место.

В исследовании Simine Vazire 2010 года 165 участников оценивали себя; их также оценивали друзья и незнакомые люди. Суждения сопоставляли с выбранными поведенческими критериями. Преимущества перспектив различались по исследуемым чертам. Это первоначальная проверка модели асимметрии самопознания и знания других, SOKA, а не рейтинг того, кто всегда понимает человека лучше. Американская студенческая выборка, ограниченный набор черт и связь критериев с конкретными заданиями сужают перенос результата на повседневную жизнь.

Авторское практическое следствие скромнее лозунга «со стороны виднее»: к разным вопросам стоит обращаться через разный материал. Для вопроса «что ты чувствовал?» нужен самоотчёт, который нельзя заменить внешним видом. Для вопроса «сколько раз ты дал договорить?» полезны наблюдение или запись при законном и согласованном доступе. Для вопроса «почему ты так сделал?» могут потребоваться оба вида сведений, а иногда ответ останется неполным. Уверенный рассказ не обязан заполнять этот пробел.

Есть и неудобный контрпример. Человек может объяснять резкий ответ усталостью, а собеседник заметить, что такая резкость появляется только с подчинёнными. Здесь внешний взгляд открывает проверяемый вопрос о распределении поведения. Но он ещё не доказывает скрытого желания унизить. Можно признать повторение, проверить условия и изменить действие, не получив окончательного знания о всех мотивах. Такая неполнота не мешает ответственности: она лишь удерживает её ближе к тому, что действительно произошло.

IV. Один и тот же человек меняет поведение в отношениях

Разные описания могут соответствовать разному поведению, а не только разным ошибкам наблюдателей. В условном примере человек легко спорит со старым другом и почти молчит перед начальником. Друг называет его напористым, начальник — нерешительным. Если оба описывают свои встречи, противоречие пока мнимое. Оно появится, когда каждое описание объявят исчерпывающим свойством личности во всех обстоятельствах.

Здесь важно не убежать к другому упрощению: будто никаких устойчивых особенностей нет, а всё создаёт ситуация. Повторяющийся способ поведения тоже может существовать. Вопрос в том, где он проявляется, что его поддерживает и какие исключения известны. «Обычно вступает в спор, когда уверен в профессиональной компетенции» информативнее, чем два противоположных ярлыка. Это рабочее описание, которое разрешает уточнение; оно не превращает человека в набор ролей без собственной истории.

Отношение меняет и цену действия. С начальником открытое несогласие может угрожать работе; с другом — временным неудобством. Молчание в этих случаях не обязано иметь одну причину. Если наблюдатель игнорирует различие последствий, он легко принимает ограничение за черту. При этом реальные ограничения не оправдывают всякое поведение: осторожность перед руководителем не даёт права переносить раздражение на того, кто зависит от тебя. Контекст объясняет условия, но не распределяет автоматически правоту.

В разговоре о себе полезно исследовать переходы: с кем возникает лёгкость, где человек сдерживается, какое условие позволяет проявиться иному способу действия. Ответ не должен завершаться раскрытием «настоящего я», спрятанного под масками. Иногда все эти способы принадлежат одному человеку и требуют разной оценки. Взрослая ясность может состоять в признании: «Со мной происходит это в такой обстановке; другим достаётся такое последствие; следующий шаг зависит от того, могу ли я изменить условие или действие». Это точнее, чем выбирать самый приятный портрет и объявлять его подлинным.

V. Согласие группы и точность не совпадают

Если несколько людей дают одинаковую оценку, это увеличивает повод её рассмотреть, но ещё не устанавливает её истинность. Значение имеет независимость сведений. Пять пересказов одного случая не равны пяти отдельно наблюдённым случаям. Общая репутация может направлять внимание участников задолго до следующей встречи. Поэтому важно спрашивать, на каком собственном материале основано каждое сообщение.

Представим условный коллектив, где про нового сотрудника заранее говорят: «С ним сложно». После первой встречи один человек сообщает о споре, второй повторяет чужое сообщение, третий просто соглашается с характеристикой. Формально возникли три голоса. Содержательно пока есть одно наблюдение, один пересказ и одно присоединение. Если позже обнаружится, что сотрудник действительно препятствует работе, это не сделает первоначальное голосование задним числом качественным способом проверки. Правильный вывод иногда получают плохим путём.

Обратная ситуация столь же важна. Один человек сообщает о действии, которое остальные не видели. Отсутствие поддержки не превращает его сообщение в ложь. Например, публично вежливое поведение может сосуществовать с унижением в отдельном разговоре. Это условная возможность, а не вывод о любом закрытом конфликте. Она показывает, почему нельзя решать вопрос достоверности только числом сторонников. Нужно искать относящиеся к событию сведения, учитывая безопасность и доступ участников.

Не всякое расхождение требует расследования. Если спор касается вкуса к шутке, можно признать разные реакции. Если от оценки зависит должность, отношения или обвинение в причинении вреда, цена ошибки выше, и основания необходимо рассматривать внимательнее. Между безусловным доверием мнению большинства и бесконечным сомнением есть рабочий путь: уточнить происхождение каждого сообщения, обозначить, что уже подтверждено, и не выдавать общий эмоциональный настрой за независимые доказательства. Так обратная связь сохраняет силу, не превращаясь в коллективное присвоение права определять чужую личность.

VI. Древняя проверка поступка и современная проверка суждения

В «Лунь юй» 2.9 молчание ученика Хуэя сначала выглядит недостатком, но дальнейшее наблюдение за его поведением меняет оценку. В соседнем 2.10 внимание направлено к действиям, мотивам и тому, в чём человек находит опору. Перевод James Legge сохраняет эту последовательность. Перед нами конфуцианское рассуждение о нравственном характере и обучении, а не древний протокол научного измерения личности. Оно помогает поставить вопрос об основании оценки, но не подтверждает экспериментальную модель.

Разница существенна. Конфуцианский учитель судит внутри представления о достойном поведении и правильных отношениях. Современное исследование может проверять связь оценок с выбранным критерием, не решая тем самым, какой человек нравственно достоин. Совпадение слов о наблюдении не означает общей цели. Тем не менее сопоставление обнаруживает полезный поворот: первоначальное впечатление допускает пересмотр, если появился другой относящийся к вопросу материал.

В условном примере тихий участник обсуждения после встречи присылает точную схему решения. Первое впечатление «не включился» теперь требует уточнения. Это не доказывает, что молчание всегда скрывает глубокое понимание. Возможно, в следующий раз человек действительно не подготовится. Но текущий результат мешает превратить один вид участия в единственный показатель. Аналогично активная речь не обязана означать вклад: важны задача и содержание, а не только заметность человека.

Современное авторское применение состоит в сохранении возможности поправить свой портрет. Полезно заранее назвать, какое наблюдение могло бы его изменить. Если никакой поступок не способен повлиять на оценку, разговор уже защищает репутационный ярлык. Это касается и обвинения, и восхищения. Человек, которого считают исключительно заботливым, тоже может совершать действия, требующие разбора. Пересмотр не равен предательству отношения. Он может быть способом оставаться в отношении к живому человеку, который делает разные вещи, вместо того чтобы обслуживать однажды созданную характеристику.

VII. Проверяющий взгляд нуждается в собственной проверке

Наблюдатель не стоит вне разговора: его ожидания и способы судить тоже могут требовать рассмотрения. В Матфея 7:1–5 образ бревна и соринки обращает внимание на лицемерие судящего. В христианском контексте это нравственное наставление, связанное с ответственностью перед Богом. Оно не является доказательством, что всякая претензия к другому вызвана собственным похожим недостатком. Такой перенос сам создал бы непроверенный диагноз.

Для сегодняшнего разговора можно предложить ограниченную аналогию: прежде чем приписывать человеку устойчивое качество, проверить собственный критерий. В условном примере организатор считает непрофессиональным любой отказ отвечать вечером. Но договорённость о доступности действовала только до конца рабочего дня. Тогда оценка «ненадёжный» содержит невысказанное ожидание. Организатор вправе обсудить потребность в другом режиме; он не вправе считать прежнее молчание нарушением ещё не принятого обязательства.

Иногда такая проверка ничего не отменяет. Если участник обещал прислать документ и не прислал, требование исполнения может быть обоснованным, даже если спрашивающий сам не всегда соблюдает сроки. Его собственная непоследовательность важна, но не делает отсутствующий документ присутствующим. Нравственная самопроверка и проверка факта выполняют разные работы. Смешивая их, легко превратить любой разговор о вреде в ответное обвинение: «Сначала стань безупречным». Безупречность не является условием права сообщать о случившемся.

Поэтому полезный вопрос к себе звучит конкретно: что я увидел, чего ожидал, было ли ожидание согласовано, одинаково ли я применяю этот критерий? Можно также спросить, зачем нужна оценка: предупредить повторение, добиться признания переживания, защитить статус или определить дальнейшее сотрудничество. Ответ не устанавливает скрытую «истинную мотивацию». Он помогает выбрать форму разговора. Проверка собственного взгляда должна усиливать точность и справедливость сообщения, а не заставлять человека молчать до тех пор, пока у него не исчезнут все собственные недостатки.

VIII. Свобода от репутации не означает отказа слушать

Можно зависеть от чужого портрета сильнее, чем от собственного действия: часами пытаться доказать, что ты добрый, умный или сильный, вместо того чтобы выяснить конкретный эпизод. В «Энхиридионе» Эпиктета, §1, репутация отнесена к тому, что не находится в нашей власти. Это часть стоического различения и представления о нравственной свободе. Его нельзя читать как научный тезис о полном произвольном контроле переживаний или как предписание игнорировать последствия своих поступков.

Современное ограниченное применение: нельзя гарантировать итоговый образ в голове каждого наблюдателя, но можно отвечать на проверяемое сообщение. Условный человек слышит: «На встрече ты не дал мне закончить». Вместо защиты всей своей доброжелательности он может признать конкретное прерывание, уточнить контекст и предложить другой порядок следующего обсуждения. Собеседник может всё равно сохранить неприятное впечатление. Это не означает, что ответ бессмыслен: действие и репутационное согласие имеют разные сроки и основания.

Однако дистанция от репутации опасна, если превращается в удобное оправдание: «Что обо мне думают, их дело». Когда от твоего поведения страдают другие, вопрос касается не только их мнения. Есть последствия и обязательства. Публичная оценка может быть неточной, но причинённый ущерб от этого не исчезает. Свобода здесь состоит скорее в отказе подменять разбор действия бесконечной защитой образа, чем в отказе от участия в разговоре.

Есть ситуации, где репутация влияет на доступ к работе, жилью или поддержке. Тогда нельзя требовать безразличия к ней, будто реальные последствия являются духовной незрелостью. Можно проверять сведения, использовать доступные процедуры исправления и искать поддержку. Стоическое сопоставление даёт вопрос о пределах контроля, а не универсальное решение всех социальных условий. Человек вправе заботиться о справедливом представлении себя и одновременно признавать, что окончательная власть над каждым чужим выводом недоступна.

IX. Обратная связь становится полезной через следующий вопрос

Не всякое мнение нужно принять, но полезное мнение обычно можно превратить в вопрос к доступному поведению. «Ты часто исчезаешь» может открыть обсуждение: в каких разговорах ответы задерживались, была ли договорённость о сроке, что требовалось собеседнику? Это авторский способ уточнения, а не диагностическая процедура. Его задача — получить материал для решения, а не собрать максимально подробный чужой портрет.

В условном примере два близких человека расходятся в оценке заботы. Один перечисляет сделанные дела, второй говорит, что оставался один с переживанием. Сравнение может показать, что под заботой они подразумевают разные формы участия. Тогда бессмысленно усреднять оценки и получать «умеренно заботливого человека». Полезнее выяснить, какая поддержка нужна, какая действительно доступна и что каждый готов согласовать. Различие ожиданий не доказывает, что все стороны одинаково правы; оно уточняет предмет разногласия.

Задавать вопросы лучше соразмерно. Можно попросить один конкретный пример и уточнить, что в нём было существенным. Не обязательно требовать полный список всех ошибок, устраивать опрос знакомых или сохранять чужие сообщения без согласия. Чем интимнее материал, тем важнее добровольность. Если собеседник использует характеристику для унижения, отказывается от любого конкретного основания или требует признать неизменную ущербность, прекращение разговора может быть более разумным выбором, чем дальнейшее исследование.

Результат уточнения стоит фиксировать словами, которые не сильнее полученных сведений. «Я узнал, что короткий ответ воспринимается как отсутствие интереса» отличается от «я доказал, что неспособен к близости». Можно проверить следующую небольшую договорённость: например, сообщать, когда получится спокойно ответить. Её исход покажет, помогает ли изменение в этих отношениях. Он не измерит всю личность. Хорошая обратная связь расширяет способность выбирать действие и понимать последствия; если она оставляет только глобальный приговор, вероятно, важный переход от характеристики к ситуации ещё не произошёл.

X. Общая картина сохраняет несовпадающие стороны

Вернёмся к условному совещанию из начала статьи. Можно установить, что коллега быстро предложил решение, дважды прервал другого участника и после встречи сообщил о сильном напряжении. Первое не отменяет второго, третье не доказывает его причины. Решительность, неприятное воздействие и внутреннее затруднение способны сосуществовать. Более точная картина не обязана завершаться единственным прилагательным, которое примирит всех свидетелей.

Такое описание оставляет пространство ответственности. Если прерывание мешало участию, можно изменить порядок разговора. Если решение было полезным, можно признать вклад. Если человек сообщает о напряжении, можно выслушать это сообщение, не принимая любую предложенную им версию чужих мотивов. Участники могут сохранить разные впечатления после уточнения. Цель разговора тогда состоит не в одинаковых чувствах, а в достаточно ясном основании для дальнейшего взаимодействия.

Самопознание здесь выглядит менее торжественно, чем открытие тайной сущности. Оно включает готовность узнать, как конкретное действие встретилось с другим человеком. У этого знания есть границы: наблюдатель не владеет всей внутренней жизнью, сам человек не владеет всем внешним воздействием, а группа не становится всеведущей от численности. Эти границы не делают понимание невозможным. Они показывают, что вопрос следует подбирать к доступному источнику сведений, сохраняя место для последующего пересмотра.

Несколько свидетелей действительно могут как будто видеть разных людей. Иногда причина в разных действиях, иногда в разных критериях, иногда в ошибке или пересказе. Различить эти возможности полезнее, чем сразу объявить все портреты равноправными либо выбрать один окончательный. Человек остаётся больше полученных описаний, но не оказывается освобождён от собственных поступков. Встреча взглядов становится содержательной там, где обе стороны могут сказать: «Вот что мне доступно; вот чего я ещё не знаю; вот что мы можем проверить или изменить». Это спокойное ограничение претензии часто делает разговор глубже любого уверенного ответа о том, кто перед нами на самом деле.

Есть ещё один полезный итог: полученное описание имеет срок применимости. Если мы обсуждали человека в период перегрузки, это следует сохранить в выводе. Если оценка относится к нескольким последним встречам, не нужно незаметно распространять её на детство или будущие отношения. Уточнение времени не обесценивает наблюдение. Оно позволяет вернуться к нему, когда обстоятельства изменятся, и спросить, сохраняется ли прежнее затруднение. Благодаря этому обратная связь перестаёт быть пожизненной характеристикой и становится сведением, с которым можно работать дальше.

Что это значит на практике

Для обычного, достаточно безопасного разногласия можно выбрать один эпизод и записать отдельно наблюдаемое действие, собственное переживание и предложенное объяснение. Например: «Ответ пришёл через два дня; я чувствовал себя неважным; я предположил, что человеку безразличен разговор». Последняя часть остаётся предположением до уточнения. Если сведений мало, их отсутствие не нужно заполнять убедительным рассказом.

Затем имеет смысл выяснить основание чужой оценки: это собственное наблюдение, пересказ или общее впечатление? Уточнить ожидание и договорённость. Сравнить период и обстоятельства. Спросить, какое конкретное изменение помогло бы в следующем случае и действительно ли оно выполнимо. Иногда результатом будет признание ошибки, иногда новая договорённость, иногда отказ продолжать неподходящее сотрудничество. Совпадение всех оценок не является обязательным результатом.

Эта практика не подходит для вынужденного признания чужого портрета, публичного разбора интимной истории или получения доказательств через давление. При угрозе, унижении и серьёзном споре о вреде могут потребоваться поддержка и соответствующие процедуры, а не ещё один обмен впечатлениями. После небольшого изменения полезно наблюдать один следующий эпизод: стало ли легче договориться, уменьшилось ли конкретное затруднение? Проверяется польза действия в определённых условиях. Достоинство человека, достоверность всей его биографии и окончательный характер этим наблюдением не измеряются.

Ключевая цитата

«…обратиться внутрь и проверить себя».

Конфуций, «Лунь юй» 4.17; сокращённый фрагмент, перевод для статьи по James Legge, Book IV, Chapter XVII. В контексте речь идёт о встрече с человеком противоположного нравственного характера. Это нравственная самопроверка, а не требование отрицать подтверждённый поступок другого. Текст и локатор.

Связи между традициями

Линии сопоставления	Сходство, полезное для статьи	Существенная граница
Исследование SOKA и конфуцианское наблюдение	Первоначального впечатления недостаточно; важно основание суждения.	Поведенческий критерий исследования не устанавливает конфуцианскую нравственную добродетель.
Конфуций 2.9 и авторский разбор участия	Молчание можно оценить иначе при появлении другого материала.	История ученика не доказывает, что все молчаливые люди понимают больше говорящих.
Матфея 7:1–5 и Конфуций 4.17	Проверка другого связана с собственной проверкой.	Христианская ответственность перед Богом и конфуцианское воспитание характера имеют разные основания.
Эпиктет §1 и авторская практика обратной связи	Полезно различать действие и недоступную полному контролю репутацию.	Стоическая нравственная свобода не отменяет социальных последствий и обязанности исправлять вред.
Исследование личности и самоотчёт	Разные перспективы могут сообщать разные относящиеся к вопросу сведения.	Наблюдаемое поведение не раскрывает все чувства; самоотчёт не подтверждает любой причинный рассказ.

Первоисточники и исследования

Simine Vazire. Who Knows What About a Person? The Self–Other Knowledge Asymmetry (SOKA) Model. Journal of Personality and Social Psychology, 2010, 98(2), 281–300, DOI 10.1037/a0017908. Прочитаны постановка модели, метод, результаты и ограничения, а не все цитируемые работы. Авторский PDF.
Конфуций. The Analects, перевод James Legge. Проверены Book II, Chapters IX–X, и Book IV, Chapter XVII (2.9–2.10; 4.17). Короткие русские цитаты переведены для этой статьи по указанной английской версии. Электронный текст.
Евангелие от Матфея 7:1–5, King James Version. Прочитан фрагмент о суде, бревне и соринке; используется как христианское нравственное наставление, не психологический эксперимент. Проверяемый фрагмент.
Эпиктет. The Enchiridion, перевод Thomas Wentworth Higginson, §1; проверены текст раздела и метаданные электронной редакции. Стоическое различение используется с обозначенными пределами, без принятия исторического введения за независимое доказательство. Текст.

взгляд другого, свидетель, наблюдение, личность, самопознание, самоотчёт, обратная связь, действие, впечатление, характер, репутация, интерпретация, контекст, отношения, ожидание, договорённость, ответственность, мотив, неопределённость, независимость сведений, групповое согласие, проверка, пересмотр, конфуцианство, стоицизм, христианство, SOKA, Simine Vazire, достоинство, жизненный эпизод

Про авторов

Andrey Zarinsh — автор и основатель проекта United Wisdom. Исследует темы внутренней трансформации, единства традиций, межкультурного диалога и современной духовной дисциплины. Instagram: @andrey.zarinsh.

Maria Evilkut — соавтор United Wisdom. Помимо исследовательской работы, она стремится проверять эти идеи на практике и наблюдать, как принципы единства и взаимопонимания работают в реальной жизни между людьми и культурами. Instagram: @ilkutki.