I. Не паттерн для раскрашивания
Мандалу сегодня знают почти все. Книжный магазин, отдел эзотерики, раскраски «антистресс» — там обязательно есть тетрадь с круглыми орнаментами, заполняй цветными карандашами, успокаивай нервы. Это самое поверхностное, что случилось с одним из древнейших символов человечества. Мандала — не орнамент. Это карта. Карта того места, где сознание находит свой центр. У слова есть собственная история, она длиной в три с половиной тысячи лет, и в ней почти нет ничего общего с раскрасками.
II. Этимология: книга кругов
Санскритское maṇḍala буквально значит «круг», «диск», «то, что округло». Но уже в «Ригведе» (XV–XII вв. до н. э.) это слово получает второе значение — «раздел», «цикл», «книга». Десять разделов Ригведы называются десятью мандалами. То есть мандала — это и геометрическая форма, и единица текста. Уже в самом старом употреблении она означает «нечто завершённое, обращённое вокруг центра». Книга и круг — одно и то же. В буддийских текстах слово смещается. Maṇḍala становится дворцом божества, видимым с высоты птичьего полёта: квадрат вписан в круг, по сторонам — четверо ворот, в центре — трон. В тибетском это переводится как kyilkhor — «круг около центральной точки» (Project Himalayan Art). С этого момента мандала перестаёт быть только текстом и становится тем, чем она является сегодня в нашем восприятии — изображением.
III. Архетип круга
Прежде чем перейти к конкретным мандалам, надо отметить простое. Круг с центром появляется у людей независимо. В Стоунхендже его выкладывают из камней около 3000 г. до н. э. В индейских «колёсах медицины» (medicine wheels) Северной Америки — выкладывают из булыжников по четырём сторонам света. В кельтских лабиринтах его высекают на скалах задолго до христианства. В ацтекском «камне солнца» его вырезают как календарь и космологическую схему. В китайском символе тайцзи он становится знаком переменчивого равновесия. Везде одно и то же. Круг — это форма, которая не имеет начала и конца, а значит, означает целое. Центр — это место, к которому всё стянуто. Четыре стороны света делят круг на квадранты, и квадранты — это уже мир. Это структурная единица человеческого восприятия пространства. Куда бы ни смотрел человек — стоя на земле, он видит вокруг себя горизонт-окружность и себя в её центре. Мандала рисует именно это базовое чувство: я в центре, мир вокруг.
IV. Шри-янтра: индуистская геометрия
Самая известная индуистская мандала называется не мандалой, а янтрой — но структурно это одно и то же. Шри-янтра — это геометрическая диаграмма богини Трипурасундари, состоящая из девяти переплетённых треугольников. Четыре треугольника обращены вершиной вверх — это Шива, мужское начало. Пять обращены вершиной вниз — это Шакти, женское начало. Они переплетаются так, что внутри образуется сорок три малых треугольника. В самом центре — точка bindu. Точка эта непрерываема. Она не имеет размера. Её нельзя нарисовать — то, что мы рисуем, есть лишь обозначение. Bindu — это место, где из единства возникает множество, и куда множество возвращается. На неё медитируют. Внешние границы Шри-янтры — три круга, восьмилепестковый и шестнадцатилепестковый лотосы, и наконец квадрат с четырьмя «вратами» по сторонам света. Это та же структура, что мы потом увидим в Калачакре: круг внутри квадрата, четверо ворот, центр. В практике Шри Видья — традиции почитания Богини — Шри-янтра строится годами, шаг за шагом, как медитативный путь. Каждое кольцо — этап. Каждый треугольник содержит «семенной слог» (bīja-mantra). Когда практикующий доходит до bindu,
считается, что он коснулся источника.
V. Калачакра: карта времени
Тибетская мандала Калачакры — пожалуй, самая сложная из известных. Kālacakra буквально значит «колесо времени». Согласно описанию мандалы, это пятиуровневый дворец, занимающий пространство 200 на 200 «размахов рук». Внешнее кольцо — кольцо мудрости, охранное, украшено золотым пламенем. Дальше идут четыре кольца стихий: воздух, огонь, вода, земля. Внутри них — собственно дворец. Дворец имеет три основные платформы: — Тело-мандала (внизу, 200×200) — четверо больших ворот по сторонам света; — Речь-мандала (на платформе 100 размахов высотой, 100×100) — структурно повторяет нижнюю; — Ум-мандала (на платформе 50 высотой, 50×50) — снова повторяет. Внутри Ум-мандалы — ещё два уровня: Мандала Высшей Мудрости (25×25) и Мандала Великого Блаженства. В самом центре — лотос, на котором стоят Калачакра (тёмно-синий) и его супруга Вишвамата в позе яб-юм — тантрическом единстве. Калачакра символизирует Луну, Вишвамата — Солнце. В полной версии мандала содержит 722 божества — каждое со своим именем, цветом, атрибутами, мантрой. Всё это монах должен удерживать в визуализации одновременно. Михаэль Хенсс пишет: цель практики — суметь визуализировать весь дворец со всеми деталями в пространстве размером с горошину и удерживать его сколько угодно. Это не декоративное упражнение. Это микрокосм. Практикующий отождествляет себя с центральным божеством — и тем самым становится центром мира. Не «как будто», а буквально: моё тело становится мандалой, мои каналы становятся стихиями, моя дыхательная практика становится движением времени.
VI. Сэнд-мандала: смысл уничтожения
Самая известная форма Калачакры — песочная. Тибетские монахи Нам-Гйял в Дхарамсале, ученики Далай-ламы, создают её колоссами цветного песка. Работа занимает от нескольких дней до нескольких недель. Песок изготавливают из размолотых камней, окрашенных опаковыми минеральными красителями. Базовых цветов — белый, чёрный, синий, красный, жёлтый, зелёный, плюс производные. Инструмент называется chakpu — металлическая воронка с зазубренной поверхностью. Монах трёт по воронке палочкой, и из узкого конца сыплется тонкая струйка песка. Сначала монах в центре чертит белыми чернилами весь геометрический каркас — линейкой и циркулем, точно по канону. Затем — несколько монахов одновременно — заполняют каркас песком, начиная от центра и работая к краям. Концентрация требуется такая, что слов в эти дни почти не произносится. Когда мандала готова, её показывают публике — иногда часы, иногда дни. А потом разрушают. Это центральный пункт. Не «случайно», не «по ошибке», не «жалко». Монах берёт vajra — ритуальное оружие — и одним движением проводит по диагонали. Структура разрушается. Цвета смешиваются. Все 722 божества становятся обратно цветным песком. Песок собирают в сосуд и в торжественной процессии выносят к реке. Высыпают в воду. Считается, что вода разнесёт благословение по миру. Почему так? Не из-за модной идеи о непостоянстве. А потому, что в самой структуре практики заложено: создание — это часть; созерцание — это часть; разрушение — это часть. Если оставить мандалу как картину, висящую на стене, она перестанет быть мандалой. Она станет декорацией. Мандала — глагол, а не существительное. Это процесс, а не объект.
VII. Иикаах: «место, где приходят и уходят боги»
Теперь — отступ через половину планеты. У народа навахо на юго-западе США есть ритуал, который называется iikaah — на их языке буквально «место, где приходят и уходят (боги)». Шаман-певец (hataalii)
рассыпает по полу хогана — традиционного жилища — цветной песок. Не обычный песок: толчёный белый гипс, охра, чёрный уголь, синий из смеси угля и гипса, красный из песчаника. Иногда добавляют кукурузную муку, пыльцу, толчёные корни. Песок льётся через щепотку пальцев. Никаких инструментов. Только пальцы и рука. Шаман рисует на земле «святые символы» — холмы, где живут боги, легендарные сцены, фигуры духов-врачевателей. По разным подсчётам, существует от 600 до 1000 канонических картин, известных в традиции. Когда картина закончена, на неё сажают больного. Шаман поёт «дорогу» — ритуальный текст, иногда длиной в девять ночей. Считается, что больной впитывает силу святых фигур, а они в свою очередь впитывают его болезнь. И затем картину разрушают. Свежий рисунок становится «нечистым» — он принял в себя болезнь. Песок сметают, выносят на север от хогана и возвращают земле. Эта картина не имеет ничего общего с тибетской по содержанию. Боги навахо не имеют ничего общего с буддийскими божествами. Сценарий другой. Климат другой. Континент другой. Но структура одна и та же: — цветной песок, тщательно выложенный по канону; — центральная фигура, расходящаяся симметрично к краям; — ориентация по сторонам света; — ритуальное создание; — использование как канала между человеком и силами; — обязательное разрушение после использования. Это не заимствование. Тибетцы и навахо не встречались. Это структурная единица: человек в кризисе кладёт под себя круг с центром, и круг помогает ему собраться.
VIII. Лабиринт Шартра: христианская мандала
Третий пример. Юго-западнее Парижа, в городе Шартр, стоит готический собор. В его наосе на полу выложен из светлого и тёмного камня лабиринт.
Это не лабиринт-загадка — у него нет тупиков и развилок. Он называется лабиринтом по традиции, но структурно это однопутный круг с длинным извивающимся ходом, ведущим от края к центру. Диаметр — около 12,4 м без «лунаций» (зубчатого внешнего края) и около 12,9 м вместе с ними. Одиннадцать концентрических кругов. В центре — шестилепестковая роза. Длина прохода — около 261,5 метра по обмеру Джона Джеймса. Лабиринт был выложен около 1200 года. Средневековые источники упоминают, что паломники проходили его на коленях, читая молитвы. Это называлось «Иерусалим в миниатюре» — для тех, кто не мог совершить паломничество в Палестину, лабиринт собора заменял его символически. Внимательно посмотрим на структуру: круг, центр с шестью лепестками, четыре «оси» (четыре больших поворота на пути), движение от края к центру — это та же мандала. Только без божеств, без санскрита, без тибетского канона. Христианин XIII века, проходивший Шартр на коленях, делал то же самое, что делает тибетский монах перед сэнд-мандалой: возвращался к центру. Шартр — не единственный. Лабиринты были в соборах Реймса, Арраса, Санса, Амьена, Байё. Большинство было уничтожено в XVIII веке как «языческие». Шартрский — один из немногих, доживших до наших дней.
IX. Розетка, крест, календарь
Если оглянуться, круг с центром обнаружится почти в каждой развитой культуре. В неолитической Палестине — «иерихонская розетка» — концентрические круги, выгравированные на камне 9000 лет назад. В Древнем Египте — солнечный диск Атона с лучами-руками. В буддийской ступе — круглое основание с реликвией внутри. В исламской геометрии — восьмиконечные звёзды, вписанные в круг, как в куполе Дворца Альгамбры. В христианских розах готических соборов — каменная мандала на запад от алтаря (роза собора Парижской Богоматери — 9,6 м в диаметре). В науке — даже там. Структура атома по Резерфорду — концентрические круги вокруг ядра. Солнечная система до 1543 года изображалась как геоцентрические
сферы вокруг Земли; после Коперника — как гелиоцентрические сферы вокруг Солнца. Но структура осталась той же: круг с центром. Юнг считал это не случайным совпадением, а проявлением единого архетипа. Не то чтобы все культуры «придумывали» одно и то же. Скорее, есть нечто в устройстве психики, что стремится к этой форме всегда, когда нужно изобразить целое.
X. Юнг и его собственная мандала
Карл Густав Юнг встретил мандалу в 1916 году. К этому моменту он уже четыре года находился в личном кризисе — после разрыва с Зигмундом Фрейдом в 1913-м у него начались галлюцинации, тревога, ощущение распада. Чтобы не сойти с ума, он начал записывать сны и видения в большую красную тетрадь — то, что позже станет Liber Novus, «Красной книгой». В январе 1916 года он нарисовал круглую диаграмму. Назвал её Systema Munditotius — «Система всего мира». В центре — фигура мальчика-Эроса. Вокруг — концентрические кольца с символами противоположностей: свет и тьма, верх и низ, мужское и женское, дух и материя. Это была первая мандала, которую Юнг нарисовал. И первый момент, когда он почувствовал, что распад прекращается. «Я начал понимать, — пишет он позже в «Воспоминаниях, сновидениях, размышлениях», — что мандала есть всё. Это выражение самости. Это путь к центру, к индивидуации». С этого момента он рисовал мандалы регулярно. Liber Novus содержит десятки. Они становились всё сложнее, всё симметричнее, всё детальнее. Затем Юнг сделал то, что сделал бы любой клиницист: проверил, не уникален ли его опыт. И обнаружил: пациенты в кризисе — без всякого знания о тибетском или индуистском символизме — спонтанно рисуют ту же форму. Круг. Центр. Четыре оси. Иногда квадрат внутри. Иногда лепестки. Иногда мифологические фигуры по сторонам. Юнг увидел в этом не культурное влияние, а саморегуляцию психики.
XI. Самость, а не Эго
Юнгианская трактовка мандалы строится на одном различении. Эго — это сознательное «я». Та инстанция, которая говорит «я хочу», «я думаю», «я устал». Эго ограничено: оно не знает бессознательного, забывает большую часть прошлого, не управляет ни сердцебиением, ни сновидениями. Самость (Selbst, по-немецки) — это всё психическое целое, включая сознание и бессознательное, включая то, что Эго о себе ещё не знает. Самость больше Эго. Самость — это потенциал, к которому Эго движется через всю жизнь. Процесс этого движения Юнг назвал индивидуацией. Мандала, по Юнгу, — это образ Самости. Не Эго (которое всегда смещено, частично, конфликтно), а целого. В центре мандалы — то, что Эго не есть, но к чему оно тянется. Все противоположности, которые в обычной жизни ощущаются как раздирающие, в мандале расположены вокруг центра — и тем самым удерживаются вместе. Поэтому мандала спонтанно появляется в моменты кризиса. Психика, расколотая надвое, рисует круг, чтобы собрать себя. Это не «терапевтическая техника», это автоматическая реакция бессознательного. Мандала — это саморепрезентация процесса гомеостаза психики. Когда личность под угрозой распада, мандала — это знак того, что в глубине идёт сборка.
XII. Ось мира
Здесь нужно вспомнить ещё одно понятие — axis mundi, ось мира. Во многих архаических космологиях есть представление, что мир имеет вертикальную ось: внизу — подземное, посередине — наша земля, сверху — небо. По этой оси шаман в трансе «поднимается» и «опускается». На этой оси растёт мировое древо — Иггдрасиль у скандинавов, Древо Жизни в Каббале, баньян у индийцев, ясень у славян. Мандала рисует эту ось в проекции сверху. Если посмотреть на дерево с высоты птичьего полёта, мы увидим круг кроны с точкой ствола в центре. Это и есть мандала: точка, через которую проходит ось мира, и расходящиеся вокруг неё силы.
Поэтому в Калачакре центр — это не «декоративный мотив». Это место, где небесная ось пересекает землю. Войти в центр мандалы — значит встать на ось.
XIII. Современное опошление
В XX веке мандала стала модной. В 1960-х её открыли психоделические движения и арт-терапия. В 1970-х её начали изучать в университетах. В 2000-х она пришла в массовую культуру — как тату, как декор, как раскраска. В 2015 году британское издательство Boxtree выпустило «The Mindfulness Colouring Book» Эммы Фарраронс, содержащую десятки круглых паттернов. Книга разошлась миллионными тиражами. Это не плохо само по себе. Раскрашивание мандалы действительно успокаивает — концентрация на круговой симметрии замедляет дыхание, сужает внимание, снимает тревожность. Арт-терапевты пользуются этим эффектом серьёзно. Но есть проблема. То, что предлагает раскраска, — это последняя, самая внешняя, чисто эстетическая оболочка мандалы. Без построения. Без созерцания. Без разрушения. Без понимания, что круг — это карта чего-то. Когда тибетец строит сэнд-мандалу, он входит в неё умом. Когда навахо рисует iikaah, он призывает богов. Когда паломник в Шартре проходит лабиринт на коленях, он совершает путь. Когда пациент в кризисе спонтанно рисует круг, он собирает себя. Когда современный человек заполняет шаблон цветными карандашами на айпаде, он ничего не делает. Он отдыхает. Это нормальный отдых. Просто не нужно путать его с тем, что мандала есть.
XIV. Мандала как метод
Это, возможно, главное, что стоит сказать. Мандала — не вещь. Это последовательность из трёх действий. Построение. Геометрическая структура строится медленно, по канону, с полным вниманием. Это первая медитация: внимание, удерживаемое на форме. Тибетец строит мандалу неделями. Навахо — за день. Юнг рисовал свои за вечер. Время
может быть разным; суть одна: внимание, не отрывающееся от центра. Созерцание. Готовая мандала — это объект, на который смотрят. Не как на картину. Как на карту. Глаза идут от внешнего края к центру, потом обратно. Замечают каждое кольцо, каждый сегмент. Узнают в нём что-то о себе. Разрушение или интеграция. Сэнд-мандала разрушается ритуально. Шартрский лабиринт — пройден до центра и обратно. Мандала Юнга — нарисована и убрана в Liber Novus. Янтра остаётся, но практикующий уходит. Во всех случаях форма уступает место тому, что через неё пережито. Если из этих трёх действий выпадает хоть одно, мандалы не остаётся. Остаётся узор.
XV. Что остаётся
Через все главы серии шла одна линия. В адвайте говорилось: tat tvam asi, ты есть То — есть нечто в тебе, что не есть твои роли, страдания, тело; это свидетель, который не вовлекается. В стоицизме говорилось: прохайресис, нравственное намерение — это инстанция внутри тебя, которая судит обстоятельства, оставаясь свободной от них; это внутренний судья. В Прометее говорилось: огонь — это символ того момента, когда сознание впервые отделяется от природной слепоты; носитель этого огня платит, но огонь остаётся. Мандала — это четвёртое имя того же самого. То, что в адвайте называется свидетелем, в стоицизме — судьёй, в мифе — носителем огня, в мандале изображается как центр. Bindu, точка, неделимая, неподвижная, через которую проходит ось мира. Все противоположности — мужское и женское, тёмное и светлое, твоё и чужое, прошлое и будущее — расположены вокруг этого центра. Они не уничтожают друг друга, потому что центр их держит. Это то, что мандала рисует. Не философию, не доктрину, не верование. Геометрию того места, где сознание находит себя.
Поэтому когда человек в кризисе берёт лист бумаги и без всякого знания тибетского канона рисует круг с центром и четырьмя осями — он делает то же, что делал Юнг в 1916-м, что делает монах в Дхарамсале, что делал шаман навахо тысячу лет назад, что делал паломник в Шартре в 1200 году. Все они идут к центру. Карта — одна и та же.