Зрелая любовь: состояние и способность

Состояние и способность — два режима одного слова. В этом авторском сопоставлении греческая античность, буддизм, иудаизм, христианство, суфизм, индийская бхакти, кельтская традиция, японская психология, Эрих Фромм и теория привязанности связаны одной мыслью: любовь — это не везение, а навык.

I. Не объект, а способность

Эрих Фромм в 1956 году открыл «Искусство любить» наблюдением, которое спустя семьдесят лет звучит свежее, чем большинство современных публикаций о любви.

Большинство людей, писал он, думают, что проблема любви — это проблема быть любимым. Найти подходящий объект. Развить свою привлекательность. Заслужить, понравиться, удержать.

Но любовь не зависит от объекта. Она зависит от способности. Можно встретить идеального человека и не суметь его любить — потому что не научился. И можно любить трудного — потому что научился. Объект — это случай. Способность — это годы.

Эта статья сопоставляет десять подходов через авторскую мысль: любовь не приходит. Любви учатся.

II. Состояние и способность

Различение, которое проходит через всё, что будет сказано ниже: любовь как состояние и любовь как способность.

Состояние — то, что случается с тобой. Влюблённость, нежность, восторг, тоска. У состояний есть начало и конец. Они приходят волной и уходят отливом. С ними нельзя ничего сделать, можно только заметить, что они есть или их нет.

Способность — то, что в тебе. Навык внимания, навык удержания, навык возвращения. Способность можно тренировать. У неё есть градации мастерства. Её можно потерять — и она восстанавливается.

Когда древние говорили о любви, они почти всегда имели в виду второе.

Современная массовая культура — почти всегда первое. Зрелая любовь начинается с понимания, что это разные явления.

III. Четыре греческих слова

У греков было четыре слова для того, что русский язык кое-как переводит как «любовь». Каждое — отдельный жанр.

Эрос — желание. Стремление, влечение, восхищение красотой. У Платона в «Пире» Сократ говорит, что эрос — это движение души вверх по лестнице красоты: от тела к душе, от души к красоте поступков, от поступков — к красоте как таковой.

Филия — дружба. Не страсть, а взаимная доброжелательность. Аристотель посвятил филии две из десяти книг «Никомаховой этики» — больше, чем любой другой теме.

Сторге — родственная привязанность. Любовь матери к ребёнку, привычка к близким, теплота от того, что свои.

Агапе — отдача. В классическом греческом редкое слово; в Новом Завете — главное слово для любви. Не желание, не дружба, не теплота — решение благоволить (Britannica — Four Greek Concepts of Love, Wikipedia — Greek words for love).

Четыре слова — четыре разных движения души. То, что русская «любовь» сваливает в одну корзину, греческий язык разделяет на четыре грамматики.

IV. Аристотель: три филии

Аристотель в «Никомаховой этике» делит дружбу — филию — на три типа. Это различение, которое не устарело за 2400 лет (Philosophy Break — Aristotle's 3 Types, Antigone — Aristotle's Friendship).

Первый — филия ради пользы. Друзья нужны друг другу для дела: партнёр, коллега, сосед, который выручает машиной. Хорошо до тех пор, пока обоим выгодно. Когда польза кончается, кончается дружба.

Второй — филия ради удовольствия. Друзья нужны друг другу для приятности: с ними весело, остроумно, легко. Хорошо до тех пор, пока обоим приятно. Меняется настроение, обстоятельства, возраст — связь распадается.

Третий — филия ради добродетели. Друзья ценят друг друга за то, кто он есть. Не за пользу и не за приятность, а за качества характера. Аристотель пишет: такая дружба редка, она требует времени и зрелости, но только она длится, потому что добродетель не убывает.

Эта типология применима ко всякой любви. Большинство романтических союзов основано на первых двух типах: партнёр приносит пользу (стабильность, дети, статус) и удовольствие (секс, общение, тепло). Когда то и другое колеблется, союз шатает. Третий тип — выбор друг друга за саму личность, и это единственное, что выдерживает время.

V. Метта: тренировка любви

В буддизме слово для любви — метта (пали mettā). Любящая доброта. Не страсть, не привязанность, не желание блага своим. Безусловное доброжелательство ко всем существам без исключения.

Karaniya Metta Sutta (Suttanipāta 1.8) — короткий текст, который монахи Тхеравады заучивают наизусть. Кульминационная строка: «Как мать защищает своё единственное дитя ценой собственной жизни, так пусть человек развивает безграничную любовь ко всем существам» (Wikipedia — Metta Sutta, Buddhist Centre — Metta Sutta).

Метта — не чувство. Метта — тренировка. В классической практике начинают с себя («пусть я буду свободен от вреда»), переходят к близкому, к нейтральному, к трудному, ко всем существам. Это упражнение, которое выполняется ежедневно, по двадцать минут, в течение лет. Через два-три года ум привыкает к настройке доброжелательства как к фоновому состоянию.

Если у западного человека спросить, какова частота его любви — он скорее всего скажет, что любит «несколько раз в жизни». У буддийского практика частота другая.

Он любит каждую минуту, потому что натренировал направление внимания.

VI. Четыре брахмавихары

У метты есть три сестры. Вместе они составляют четыре брахмавихары — четыре «обители Брахмы»: метта (любящая доброта), каруна (сострадание), мудита (сорадование), упеккха (равновесие).

Каруна — отклик на чужое страдание. Не жалость сверху вниз, а движение к тому, кому плохо. Без неё метта рискует стать сентиментальностью.

Мудита — радость от чужого счастья. Без неё метта рискует стать снисходительностью: «я великодушно желаю тебе добра, но если тебе действительно станет хорошо, я расстроюсь».

Упеккха — равновесие. Способность держать любовь, когда другой принимает её или отвергает, отвечает или нет. Без неё метта рискует стать привязанностью, требующей ответа.

Четыре измерения, и любовь — точка их пересечения. Если любить только в одном — она перекошена. Если в четырёх — она держится.

VII. Хесед: верность во времени

В иврите главное слово для любви — хесед. Перевести его одним словом по-русски невозможно. «Милость», «милосердная любовь», «верность завету» — все варианты приблизительны (Precept Austin — Hesed, BibleProject — Khesed).

Хесед — это любовь, доказанная верностью во времени. Не вспышка, не чувство, не настроение. Это рисунок поведения через годы. Бог в Исх. 34:6 называет себя рав-хесед — «многомилостивый», и это переводится буквально как «обильный верной любовью».

Между двумя людьми хесед — это то, что остаётся, когда страсть прошла, когда выгода исчезла, когда удовольствие сменилось рутиной. Когда после двадцати лет совместной жизни жена больна, а муж приносит ей бульон, не спрашивая, нравится ли ему это делать — это хесед. Талмуд (трактат Сота 14а) учит, что весь Танах начинается и заканчивается актами хеседа: в начале Бог одевает Адама и Еву, в конце хоронит Моисея. Структура священного писания — рамка из верной любви.

Зрелая любовь содержит этот элемент. Без хеседа — она колеблется вместе с чувством. С хеседом — становится несущей конструкцией жизни.

VIII. Агапе: пятнадцать признаков

В Первом послании к Коринфянам, глава 13, апостол Павел даёт самое известное в мировой литературе определение любви. Греческое слово, которым он пользуется, — агапе. Не эрос, не филия, не сторге. Третий тип, тот, что решение.

Павел перечисляет пятнадцать признаков. Стоит выписать их подряд: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит.

Любовь никогда не перестаёт» (1 Кор 13:4-8).

Это не описание чувства. Чувство нельзя предписать. Это операциональное определение поведения. Павел говорит: вот по чему узнаётся любовь — не по тому, что человек о ней говорит, а по тому, как он действует (Renner — Love is Patient and Kind).

Греческое слово, которое в синодальном переводе передано как «долготерпит», — макротумиа. Буквально: «длинный жар». Длинный фитиль свечи. Свеча, которая горит долго. Это образ любви как выносливости: способность гореть, не сгорая.

IX. Ишк: Лейла и Меджнун

В исламском мире, особенно в суфизме, главное слово для любви — ишк. Пламенная любовь, страсть, экстаз. Слово, которое обычные мусульманские авторы избегают применять к Богу — слишком сильное. Суфии применяют именно его (Sufi Allegory — Layla and Majnun, The Golden Sufi Center — Love is Fire).

В XII веке персидский поэт Низами Гянджеви написал «Лейли и Меджнун» — поэму, которая стала для суфийской традиции тем же, чем для христианства стала «Песнь песней». История юноши Кайса, влюбившегося в Лейлу. Семья запрещает им быть вместе. Кайс теряет рассудок и уходит в пустыню — отсюда прозвище Меджнун,

«безумец».

Суфийская трактовка: Лейла — это маджаз, метафора. Земная возлюбленная — окно, через которое Меджнун видит божественное. Когда Лейлу отняли, окно осталось — он научился любить за окном. Меджнун в пустыне не потерял Лейлу. Он перешёл от любви к лицу — к любви к свету, который через лицо проходил.

Руми, ученик этой традиции, формулирует: «Возлюбленный — всё, любящий — только покров». В зрелой любви постепенно убывает «я люблю» и прибывает «есть любовь».

Рабиа из Басры, мистическая поэтесса VIII века, дала самую жёсткую формулу. Её спросили: «Любишь ли ты Бога?» Она ответила: «Да». «А ненавидишь ли сатану?»

«Нет — моё сердце настолько занято любовью к Богу, что в нём нет места ненависти». Она же говорила: любить Бога ради рая — это работа торговца, ради спасения от ада — работа раба. Любить ради самой любви — единственный достойный способ.

X. Пять расс бхакти

В Индии любовь — према (санскр.) — рассматривается через систему расс: «вкусов» эмоциональной связи. В традиции бхакти их пять.

Шанта-раса — покой. Любовь как тихое присутствие, без особой страсти, но и без отстранённости.

Дасья-раса — служение. Любить, как слуга любит господина: преданно, не ожидая ничего, кроме возможности служить.

Сакхья-раса — дружба. Любить, как друг любит друга: на равных, играя, споря, доверяя.

Ватсалья-раса — родительская. Любить, как мать любит ребёнка: с защитной нежностью, видя в любимом существо, нуждающееся в опеке.

Мадхурья-раса — супружеская, или возлюбленная. Любить как любящий любимого: с эросом, страстью, желанием близости.

Бхакти-традиция учит, что зрелая любовь не выбирает одну расу. Она проходит через все пять. С одним и тем же человеком — в разное время или одновременно —

можно быть в покое, в служении, в дружбе, в родительской заботе, в страсти.

Гибкость по рассам — признак мастерства.

XI. Anam cara: друг души

У ирландцев есть слово, которое сложно перевести, — anam cara. Anam — душа, cara — друг. «Друг души».

Современный его выразитель — Джон О'Донахью, ирландский поэт-священник, в книге «Anam Cara» (1997). По его описанию, это отношения, в которых ты можешь быть наг душой без страха суда. Перед anam cara не надо притворяться, не надо подбирать слова, не надо прятать слабости. Этот человек видит тебя — и остаётся.

В кельтской традиции такая связь не ограничена ролями. Anam cara может быть супругом, может быть другом, может быть учителем, может быть братом. Главное — что качество узнавания между двумя душами таково, что они опознают друг друга как свои.

Зрелая любовь содержит элемент anam cara. Без него она остаётся социальной функцией — союзом ролей. С ним — становится встречей.

XII. Амаэ: позволить нуждаться

Японский психоаналитик Такэо Дои в 1971 году опубликовал книгу «Анатомия зависимости» (Amae no Kōzō), которая поставила вопрос ребром: западные психоанализ и психология учат, что зависимость — патология; японская культура показывает, что здоровая зависимость — основа близости (Wikipedia — The Anatomy of Dependence, Study.com — Amae, PubMed — Clarification of Amae).

Дои ввёл понятие амаэ (амаэ) — способность просить у близкого индульгенции на свою слабость и быть уверенным, что её примут. Ребёнок, который без слов знает, что мать его подберёт, — образец амаэ. Взрослый, который может прийти к жене и сказать: «мне плохо, обними меня», не объясняя причин, — тоже.

Дои показал: западная установка «я должен справляться сам» делает близость невозможной. Если ты не разрешаешь себе нуждаться, ты не позволяешь другому быть нужным. Амаэ — это умение показать другому свою уязвимость и тем самым дать ему место.

Это переворачивает привычное представление о зрелости. Зрелый человек — не тот, кто всё может сам. Зрелый — тот, кто может позволить себе быть нуждающимся перед тем, кому доверяет. И тот, кто может принять такую нужду другого, не отстраняясь.

XIII. Фромм: искусство любить

Эрих Фромм, немецко-американский психоаналитик, в 1956 году выпустил книгу «Искусство любить» (The Art of Loving) — небольшой текст, который продолжает определять разговор о любви на Западе (Fromm — The Art of Loving (PDF), Tasshin — On The Art of Loving).

Главный тезис: любовь — это искусство, и как любому искусству, ей нужно учиться.

Современный человек, пишет Фромм, относится к любви как к удаче: «Если повезёт встретить кого-то — буду любить. Если не повезёт — не буду». Это всё равно что относиться к музыке: «Если повезёт сесть за рояль — сыграю Бетховена». Без многолетней практики не сыграешь.

Любовь, по Фромму, — активность, а не пассивный аффект. «Падение» в любовь (falling in love) — это не любовь, это разрядка одиночества. Любовь — стояние в любви (standing in love). Активный акт.

И ещё одно различение: «незрелая любовь говорит — я люблю тебя, потому что нуждаюсь в тебе. Зрелая любовь говорит — я нуждаюсь в тебе, потому что люблю тебя». В первой формуле объект — функция: он закрывает мою дыру. Во второй — личность: я выбираю его, и из этого выбора рождается нужда.

XIV. Четыре элемента

Фромм описывает четыре элемента, без которых любви нет, как бы сильно её ни декларировали.

Забота (care). Активное участие в жизни и росте того, кого любишь. Мать, которая декларирует любовь к ребёнку, но не заботится о нём, не любит. Это применимо ко всем формам: невозможно любить без действия.

Ответственность (responsibility). От латинского respondere — «отвечать».

Способность отвечать на нужды другого. Не как обязанность, а как готовность.

Уважение (respect). От латинского respicere — «смотреть на». Видеть другого таким, какой он есть, а не таким, каким хочется, чтобы он был. Уважение исключает использование. Если ты «любишь» другого как функцию своих нужд, ты его не видишь — значит не уважаешь — значит не любишь.

Знание (knowledge). Не информация о другом, а проникновение в его внутреннюю реальность. Знание возможно только при заботе, ответственности и уважении — каждое следующее опирается на предыдущее.

Любовь без одного из этих четырёх элементов — что-то другое. Зависимость, использование, желание, страх одиночества. Не любовь.

XV. Боулби и Эйнсворт

В 1969 году британский психиатр Джон Боулби опубликовал «Привязанность» (Attachment) — первый том трилогии, перевернувшей психологию развития. Тезис: способность любить во взрослом возрасте формируется в первые годы жизни через отношения с матерью или основной фигурой ухода (Positive Psychology — Attachment Theory, Attachment Project — History).

Мэри Эйнсворт, ученица Боулби, в 1970-е годы разработала экспериментальный протокол — «Странную ситуацию». Годовалого ребёнка ненадолго оставляют с незнакомцем, потом мать возвращается. По реакции ребёнка можно определить тип его привязанности.

Эйнсворт выделила три, позже четыре типа: Надёжная привязанность — ребёнок огорчается уходу матери, радуется её возвращению, быстро успокаивается. Знает, что мать вернётся. Мир в основе своей надёжен.

Тревожная (амбивалентная) — ребёнок очень огорчён уходом, но при возвращении матери и тянется, и отталкивает. Не уверен, что мать вернётся надёжно.

Избегающая — ребёнок не показывает огорчения уходу. Не подходит при возвращении. Научился не ожидать ответа.

Дезорганизованная — ребёнок ведёт себя противоречиво, замирает, демонстрирует страх. Образуется при опыте, в котором фигура заботы была одновременно

источником защиты и источником угрозы.

XVI. Взрослые стили

В 1987 году Синди Хазан и Филип Шейвер показали: те же типы привязанности проявляются у взрослых в романтических отношениях. Надёжно привязанные взрослые легко доверяют, спокойны и в близости, и в одиночестве. Тревожно привязанные хотят слияния, боятся брошенности, ревнивы. Избегающие держат дистанцию, обесценивают близость, уходят при сближении.

Это не диагноз. Это карта стартовой позиции. Привязанность изменяема. Через надёжные отношения, через терапию, через осознанную практику стиль можно сдвинуть.

Важное открытие: надёжная привязанность — не отсутствие конфликтов, а способность к восстановлению связи после разрыва. В одном из исследований выяснилось, что надёжная привязанность развивается и при том, что родитель отвечает на нужды ребёнка правильно лишь в 70 процентах случаев. Тридцать процентов — мимо. Главное — что после промаха происходит починка: родитель замечает, что не услышал, возвращается, восстанавливает связь.

Зрелая любовь между взрослыми устроена так же. Разрывы будут. Промахи будут.

Решает не их отсутствие, а способность к ремонту.

XVII. Где традиции сходятся

Где традиции сходятся, видно по четырём точкам.

Первая. Любовь — действие, не чувство. Хесед, агапе, метта, фроммовское искусство — все указывают на одно: любовь подтверждается делом, а не объявлением.

Вторая. Любовь — навык. Аристотель учит дружбе годами; буддийский монах тренирует метту в медитации; Фромм называет это искусством. Не таланты, а ежедневная практика.

Третья. Любовь требует зрелости. Подросток влюбляется — это эрос и сторге.

Любить во всём объёме (агапе, филия добродетели, хесед) может только тот, кто стал собой. Без устоявшегося «я» — любовь становится поиском утраченного куска.

Четвёртая. Любовь не противоположна свободе. Это часто путают. Привязанность по нужде — несвободна. Привязанность по выбору — глубоко свободный акт. Хесед — это выбор, повторяемый годами. Агапе — решение. Зрелая любовь укрепляет обе стороны, а не отнимает свободу.

XVIII. Где традиции расходятся

И где расходятся, видно.

Источник. Авраамические религии: Бог любит первым, человек отвечает (1 Ин. 4:19 — «мы любим Его, потому что Он прежде возлюбил нас»). Буддизм: метта рождается из понимания взаимозависимости, не из ответа Богу. У греков: эрос движется снизу вверх (от мира к красоте), агапе — сверху вниз. Эти направления формируют разный темперамент любви.

Объект. Христианское агапе включает врага (Мф. 5:44 — «любите врагов ваших»).

Иудейский хесед — внутри завета, между связанными обещаниями. Аристотелева добродетельная филия — между равными по достоинству. Буддийская метта — ко всем существам без исключения. Разные геометрии круга любви.

Соотношение с желанием. Эрос — желание. Агапе — отдача без условий. Бхакти — преданность. Суфизм — пламя. Зрелая любовь у Фромма соединяет эти полюса: желание не подавляется, отдача не унижает, преданность не лишает свободы.

Каждая из традиций смотрит на этот узел со своей стороны.

XIX. Три ложных двойника

У любви есть ложные двойники. Их полезно знать в лицо.

Первый — слияние. Когда два «я» сливаются в одно, и каждое перестаёт быть собой.

Внешне это выглядит как любовь («мы как одно»). По сути — потеря двух людей.

Зрелая любовь, по Фромму, сохраняет индивидуальность обоих. Двое стоят рядом, а не растворяются друг в друге.

Второй — взаимное использование. Когда «любовь» — это обмен функциями: я даю тебе чувство нужности, ты даёшь мне ощущение безопасности. Обе стороны довольны, пока сделка идёт. Это не любовь — это удобный контракт. Любовь начинается там, где контракт перестаёт работать, а связь остаётся.

Третий — идеализация. Когда любят не другого, а образ, наложенный на него.

Идеализация всегда заканчивается разочарованием — образ не выдерживает столкновения с реальностью. Любить можно только видя. Фромм: уважение — это видеть другого таким, какой он есть. Не больше, не меньше.

Понять эти три двойника — значит уберечь зрелую любовь от подмены.

XX. Любовь и страх

Эта статья продолжает разговор, начатый в «Страдание как учитель» и «Благодарность». Страдание учит, что я не центр мира. Благодарность учит, что я держусь невидимыми связями. Любовь — это то, что из обоих делает способ жить.

У любви есть обратная сторона — страх. Не ненависть, как часто думают, а страх.

Все ложные двойники любви — это её формы перед лицом страха: слияние от страха одиночества, использование от страха ненужности, идеализация от страха увидеть другого настоящим.

Поэтому зрелая любовь требует работы со страхом. Без неё любовь сжимается до защитных стратегий. С ней — открывается до способности видеть другого и оставаться.

Иоанн в Первом послании, глава 4, формулирует это в одной строке: «совершенная любовь изгоняет страх». Не наоборот. Не «когда я перестану бояться, смогу любить». А «когда начну любить, страх отступит». Сначала действие, потом изменение состояния.

XXI. Что делать

Тренировать внимание. Зрелая любовь начинается там, где другой виден. Минута в день — посмотреть на близкого человека так, как будто видишь впервые. Без задач, без оценок, без планов. Просто смотреть. Это тренируется.

Действовать вопреки чувству. Если чувство любви ослабло, не дожидайтесь его возвращения. Действуйте как если бы оно было — позвоните, спросите, помогите.

Поведение опережает чувство и часто его восстанавливает. Это и есть хесед: верность, не зависящая от настроения.

Чинить разрывы. После любой ссоры — короткой или долгой — важна не победа, а починка. Подойти первым, не дожидаясь правоты. Сказать «я был неправ» или «я переживаю». Восстановить контакт. Эйнсворт показала: тридцать процентов промахов — нормально. Сто процентов починок — необходимо.

Тренировать метту. Десять минут в день: «пусть я буду счастлив; пусть мой близкий будет счастлив; пусть нейтральный человек будет счастлив; пусть трудный человек будет счастлив; пусть все существа будут счастливы». Не как заклинание, а как направление внимания. Через месяц меняется фон.

Позволять себе нуждаться. Амаэ — это умение прийти и сказать: «мне сейчас плохо, побудь со мной». Если не можете этого сделать ни с кем — у вас нет ни одних близких отношений, есть только функциональные.

XXII. Способ быть

Стоит закончить тем, с чего начали.

Любовь — не везение. Не открытие. Не настроение. Десять традиций — греческая, аристотелевская, буддийская, иудейская, христианская, суфийская, индийская, кельтская, японская, психоаналитическая — независимо говорят одно: любовь это способность, и способность тренируется.

Это означает, что вопрос «люблю ли я» — некорректный. Корректный — «умею ли я любить». И ответ на него измеряется не степенью чувства, а конкретностью действий: смотрю ли я; забочусь ли; отвечаю ли; уважаю ли; знаю ли; восстанавливаю ли связь после разрывов.

Большая часть человечества тратит жизнь, ожидая, что любовь придёт. Меньшая — учится любить. Эта статья — приглашение во вторую группу. Не потому, что чувство любви плохо или его недостаточно. А потому, что чувство — это волна, и она уходит.

А способность — это побережье, и оно остаётся.

День, в котором кто-то учится любить, устроен иначе, чем день, в котором кто-то ждёт, чтобы его полюбили. Это знают все десять традиций. Это подтверждает теория привязанности. Остаётся только начать.