Бедность и сужение пространства выбора

Эпиграф

общественная совесть

Джейкоб Риис, How the Other Half Lives, введение, собственное рассуждение после приведённых инструкций агента по сбору платы; короткий фрагмент. Перевод для статьи. Историческая нравственная позиция автора, не установленный способ решения бедности.

О чём эта статья

Совет выбрать более выгодный вариант может предполагать ресурсы, которых у адресата сейчас нет: время, место хранения, возможность заплатить заранее, спокойный доступ к сведениям. Здесь бедность рассматривается через ограниченность конкретного набора действий, без превращения человека в диагноз или нравственную характеристику. На условной бытовой ситуации мы различаем желательный вариант, доступный вариант и цену перехода между ними. Исторический текст Рииса помогает поставить вопрос об условиях жилья и общественной ответственности, но не служит современной статистикой или объяснением поведения всех людей с небольшим доходом. Основной разбор и предложенная проба принадлежат статье. Она не даёт инвестиционных, кредитных или правовых рекомендаций и не обещает исправить нехватку ресурсов хорошим планом. Задача скромнее: уточнить одно препятствие, не требуя отчёта обо всей жизни, и увидеть, какое изменение действительно добавило бы возможность. Право отказаться от разговора и от предложенного действия сохраняется.

I. Вариант на бумаге и действие в доступе

Представим вымышленную ситуацию: человеку предлагают получать повседневные продукты реже и большими порциями, потому что так цена единицы ниже. В объявлении это выглядит как простой выбор между выгодой и переплатой. Но для большой покупки нужны деньги в определённый день, место хранения и способ довезти её домой. Если хотя бы одного условия нет, предложение ещё не стало доступным действием. Человек может понимать разницу цен и всё же покупать малую порцию рядом с домом. Его решение в этой сцене не доказывает незнания арифметики. Оно показывает, что сравнивались разные наборы возможностей: один включал предварительные условия, а другой описывал только цену. Прежде чем объяснять поступок качествами человека, можно восстановить набор условий, при котором поступок вообще выполним.

Это различение не делает всякую дорогую покупку вынужденной и не позволяет угадывать положение незнакомого человека. У него могут быть предпочтения, сведения или обстоятельства, которых наблюдатель не знает. Статья предлагает не готовую причинную модель, а проверяемый вопрос: какие действия были доступны в момент решения? В условной сцене можно назвать два реально исполнимых маршрута и один привлекательный, но пока недоступный. Последний остаётся возможным предметом изменения условий, а не свидетельством уже существовавшей свободы. Присутствие товара на витрине само по себе не отвечает на вопрос доступа к нему. Так же предложение вечерней встречи не становится доступным только потому, что свободное место в расписании организатора найдено. Для другого участника нужны собственные условия прихода и возвращения.

Разговор меняется, когда вместо оценки человека уточняется конкретный переход. Не обязательно выяснять весь доход, все обязательства и всю семейную историю. Для нашей сцены может быть достаточно узнать, можно ли хранить большую порцию и существует ли приемлемый способ её получить. Даже эти сведения человек вправе не сообщать. Тогда предел знания остаётся видимым: мы не выяснили причину отказа и не можем объявить её ленью или отсутствием интереса. Уважение здесь выражается в точности вывода, а не в красивом описании чужой стойкости. Малый набор доступных действий заслуживает внимания независимо от того, считает ли наблюдатель выбранный путь идеальным. Иначе его собственные удобства незаметно становятся мерой того, что якобы доступно каждому.

II. Цена единицы не равна цене перехода

Продолжим условную сцену. Выгодный пункт расположен дальше, работает в ограниченное время и выдаёт заказ только целиком. Сравнение цен по двум объявлениям не включает дорогу, ожидание, перенос тяжёлой покупки и необходимость присутствовать лично. Эти условия не обязательно превращаются в денежную сумму. Некоторое время занято обязательством, которое нельзя перенести простым расчётом; часть физической работы может быть недоступна именно этому человеку. Поэтому статья различает стоимость предлагаемого предмета и требования к переходу. Это редакционное различение на придуманном примере, а не измеренная модель расходов бедных семей. Оно позволяет понять, почему малое близкое действие и большое дальнее действие нельзя сравнить по одному числу, не уточнив, кто и как проходит между ними.

Для участника с запасом времени дорога может быть обычным неудобством. Для участника, которому надо успеть к другому обязательству, она может исключить весь маршрут. В этой ситуации одно и то же расстояние имеет разное значение, хотя дорожная карта одинакова. Не нужно приписывать людям разные способности к планированию, чтобы увидеть различие доступных интервалов. Также нельзя автоматически считать всякое ограничение непреодолимым: некоторые интервалы действительно можно согласовать. Существенна проверка, а не уверенное утверждение заранее. Если организатор способен предложить другое время, это отдельная реальная возможность. Если нет, предложение остаётся несовместимым с данным расписанием. Слово удобно в объявлении отражает предполагаемого пользователя и ещё требует сопоставления с положением конкретного участника.

Уточнение цены перехода не должно становиться новым экзаменом на заслуженность. Можно спросить, какой этап мешает, и предложить рассмотреть его отдельно, если человек согласен. Но требование подробно доказать каждую трудность добавляет ещё одну процедуру к уже сложному маршруту. В нашей сцене разумно различить отсутствие нужных сведений у организатора и обязанность клиента раскрыть личные обстоятельства: одно не создаёт другого. Неизвестная причина остаётся неизвестной. Организатор может честно описать пределы предложения без оценочного вывода об отказавшемся человеке. Такой ответ ничего не гарантирует в вопросе бедности, но убирает одну логическую подмену: цена предмета больше не выдаётся за полную цену действия, а отказ от маршрута — за отказ от самой потребности.

III. Малый запас меняет переносимость ошибки

Допустим, в условной ситуации время выдачи указано неточно. Один участник приходит раньше и может подождать; другой не располагает этим интервалом и уходит без покупки. Ошибка объявления одна, но последствия различны. В первом случае запас времени поглотил неопределённость, во втором она закрыла действие. Это не утверждение о характере людей с разным доходом. Мы рассматриваем свойство конкретного маршрута: требуется ли дополнительный ресурс на случай сбоя? Если требуется, его наличие нельзя молча включать в описание доступности. Возможность переждать неудачную попытку тоже принадлежит набору условий. Объявить услугу открытой для всех недостаточно, если для её использования фактически нужен запас, о котором объявление не сообщает.

Похожее различие возникает при переносе выдачи на следующий день. У человека, которому покупка нужна сегодня, ожидание может не решить исходную задачу. Нельзя считать новый срок равноценным, не уточнив назначение действия. Вместе с тем это не даёт наблюдателю права объявить всякую задержку катастрофой. Значение задержки зависит от положения, которое может быть известно лишь частично. Точное описание удерживает обе границы: перенос существует, его пригодность не установлена. Такой язык полезнее общего совета сохранять спокойствие, когда предмет разговора — недостающий доступ. Он позволяет искать определённое изменение расписания или ясности объявления, не делая внутреннее состояние человека главным условием того, чтобы воспользоваться предложением. Участник не обязан сначала убедительно показать правильное отношение к трудности.

Запас также нельзя превратить в обязанность, которую человек должен был заранее выполнить. Совет предусмотреть всё объясняет происходящее только тогда, когда предусмотрительность действительно могла создать нужный ресурс. В нашей сцене дополнительное время, деньги или хранение не появляются от самого названия. Можно обсуждать доступную подготовку, но нельзя считать уже обеспеченным то, ради чего требуется отдельное изменение условий. Иначе причина снова переносится с ограниченного маршрута на общую оценку личности. Более осторожный вопрос звучит так: какая часть сбоя была предсказуема и какое действие было реально доступно до него? Ответ может остаться неполным. Эта неполнота не отменяет ответственности за объявление и не доказывает отсутствие ответственности участника; она ограничивает вывод о каждом.

IV. Ближайшее решение имеет свой предмет

Вымышленный участник покупает малую порцию сегодня, хотя понимает возможную выгоду другого маршрута в течение месяца. Ближайшее действие отвечает на сегодняшнюю задачу. Из него не следует, что человек вообще не умеет думать о будущем. В статье различаются горизонт сравнения и срок, в который потребность должна быть удовлетворена. Эти сроки могут не совпасть. Дальняя экономия требует доступного пути до своего результата; пока такого пути нет, она не заменяет ближайшее действие. Это не универсальное объяснение всех решений и не призыв всегда выбирать настоящее. Мы уточняем конкретную совместимость: способен ли предложенный долгий маршрут решить текущую задачу, не оставив промежуток, для которого у участника отсутствуют необходимые средства.

Рассуждение о будущем остаётся важным, но не должно стирать этот промежуток. Организатор может предложить участие со следующего месяца и честно сказать, что сегодняшнюю задачу предложение не закрывает. Тогда у разговора появляются два разных предмета, каждый со своим сроком. Человеку не требуется благодарно назвать частичную возможность полным решением. Он также может отказаться от будущего маршрута по причине, которую организатор не знает. Наличие предложения создаёт возможность рассмотреть его, а не обязательство принять. Такая граница помогает сохранить самостоятельность даже там, где вариантов мало. Согласие на один шаг не объявляется согласием на весь порядок участия, и текущая покупка не становится приговором способности человека принимать решения на иных отрезках времени.

Если у наблюдателя есть доступ к более длинному горизонту, полезно сделать видимым, что его поддерживает. Возможно, он может оплатить большую покупку заранее, хранить её и дождаться следующей выдачи без отдельной потери. Эти условия объясняют выполнимость его маршрута, а не превосходство его личности. Они также не означают, что он обязан обеспечивать такой же запас каждому знакомому. Статья не распределяет чужие средства. Она предлагает точнее сравнивать действия и описывать помощь, если она добровольно предлагается. Можно назвать конкретный срок или способ получения, не объявляя намерение уже состоявшейся поддержкой. Переход от хорошего совета к доступному пути требует реальных условий; в их отсутствие совет остаётся мыслью о желаемом положении.

V. Помощь может добавить условие доступа

Предположим, добровольная группа предлагает довезти большую покупку домой, но требует личного присутствия на предварительной встрече. Транспортное препятствие снято, а временное осталось или стало больше. Поэтому помощь в нашей сцене оценивается по изменению маршрута целиком, а не по названию одного полезного действия. Предложение может быть добросовестным и всё же не подходить конкретному человеку. Это не основание обвинять организаторов в скрытом намерении или адресата в неблагодарности. Есть более точный предмет: какие условия добавлены вместе с поддержкой и какой из них ограничивает участие? Ответ позволяет различить реальное расширение доступных действий, замену одного препятствия другим и предложение, пригодность которого пока вообще не выяснена.

Особое условие может касаться публичного рассказа о нужде. Человек готов принять перевозку, но не готов обсуждать свою жизнь перед группой. Его отказ не доказывает отсутствие потребности. В условной ситуации поддержка связана с раскрытием, которое само имеет цену, хотя её нельзя свести к стоимости дороги. Статья не устанавливает правила конкретной организации и не обещает безусловного права на любую помощь. Она различает назначение услуги и условия участия, которые организатор выбрал дополнительно. Если рассказ не нужен для перевозки, это отдельный вопрос к устройству предложения. Когда организатор не может изменить условие, важно назвать предел прямо. Человек сохраняет возможность не участвовать без обязанности заменить отказ признанием, что помощь якобы ему не требовалась.

Доступность поддержки не означает отсутствия обязанностей у принимающего. Например, для перевозки может требоваться согласованное время и ясный адрес. Но предмет обязанности можно ограничить самой услугой. Обещание прибыть к определённому часу отличается от общего обязательства подчиняться будущим решениям группы. В этой сцене точность условий защищает обе стороны: организатор понимает, что может предложить, а участник — на что соглашается. Не всякое несогласие устраняется пояснением; иногда приемлемого пути действительно нет. Тогда признанный предел лучше ложного полного решения. Уважение к отказу не делает ресурсы бесконечными, но не позволяет превращать нехватку вариантов в разрешение требовать от человека больше раскрытия или согласия, чем относится к конкретному действию.

VI. Историческое свидетельство требует границ

Во введении к книге 1890 года Джейкоб Риис обсуждает нью-йоркское жильё и обращает обвинение к общественному устройству, которое, по его мысли, ограничило выбор живущих в нём людей. Вслед за приведёнными инструкциями по сбору платы он связывает ответ с общественной совестью. Начало первой главы описывает превращение домов и уплотнение пространства. Это прочитанный исторический контекст двух коротких цитат, а не современная проверка причин бедности. Его числовые сведения не используются здесь как нынешние данные. Критический вопрос, взятый из этого контекста, ограничен: какие условия остаются за пределами оценки поступка? Дальнейшие различения цены перехода, срока и добровольной поддержки — собственные рассуждения статьи на вымышленной сцене.

Текст Рииса требует критического чтения также из-за собственных нравственных и социальных предубеждений. Во введении жильё описывается через обобщающие обвинения, а в первой главе встречаются уничижительные характеристики жильцов, в том числе в процитированных отчётах. Статья не принимает их как верное описание людей. Замечание об условиях не даёт права объявить всех живущих в похожем положении одинаковыми. Не следует переносить историческую риторику о преступлении или моральном заражении в современный разговор о небольшом доходе. Короткий фрагмент нуждается в своём окружении именно потому, что без него автор мог бы выглядеть аккуратнее, чем написанный им текст. Мы сохраняем вопрос к общественным условиям, но не получаем из него разрешения использовать человека как иллюстрацию заранее выбранного порока.

Один старый источник также не подтверждает всякую современную рекомендацию, созвучную его теме. Нельзя считать проверенными эффективность перевозки, изменение сроков или предложенный ниже разговор лишь потому, что книга касается жилья и бедности. В статье эти действия имеют статус ограниченной добровольной пробы. Не прочитанная целиком книга не представляется полной опорой всех её глав, а приведённые чужие отчёты не объявляются собственными словами Рииса. Такая точность не уменьшает значение исторического свидетельства. Она позволяет видеть, какую работу оно выполняет: ставит вопрос об условиях и об ответственности общества в конкретном языке своей эпохи. Для выбора сегодняшнего действия всё равно требуется выяснить реальные условия нынешней ситуации, а не заменить это выяснение авторитетом известного имени.

VII. Описание ограничения не является диагнозом

В нашей условной сцене установлено, что человеку недоступны хранение и конкретное время получения. Эти сведения позволяют описать препятствие для определённой покупки. Они не объясняют весь его образ жизни, чувства, отношения или будущие решения. Недостаток ресурса не становится общей характеристикой того, как человек думает. Нельзя вывести из малого сегодняшнего набора действий неизменную неспособность к выбору. Это касается и доброжелательных объяснений: рассказ о героической выдержке может так же заслонить сам предмет, как рассказ о неразумности. Человеку не обязательно быть образцом стойкости, чтобы его ограничение заслуживало рассмотрения. Статья удерживает действие, условия и предел знания, оставляя личную историю за пределами того, что удалось установить в одном разговоре.

Точность не требует считать человека полностью определённым обстоятельствами. Он может иметь собственные предпочтения, отказы и разные представления о приемлемом. Но признание самостоятельности не означает, что все мыслимые варианты были ему доступны. В этой сцене две границы совместимы: человек принимает решение, и набор исполнимых действий ограничен. Если одна граница стирает другую, разговор становится либо обвинением за отсутствие ресурса, либо описанием человека как пассивного объекта. Можно спросить о конкретном препятствии, сохраняя право не отвечать и не принимать предложенный путь. Ответ уточняет положение, а не передаёт другому право выбрать за человека. Организатор остаётся ответственным за правдивое описание собственного предложения, но не становится владельцем решения адресата.

Обсуждение может быть слишком тяжёлым или небезопасным, особенно если сведения станут известны людям, способным надавить на участника. Тогда отказ от разговора — достаточная граница для этой добровольной пробы. Не нужно сначала доказать, насколько серьёзна угроза, перед тем как прекратить своё участие. При уже возникшем давлении приоритет получает безопасность в реальной ситуации, а не полнота нашего мысленного разбора. Статья не устанавливает универсальный маршрут защиты и не предлагает справиться с угрозой одной точной формулировкой. Она лишь ограничивает своё действие: нельзя требовать продолжать разговор ради полезности упражнения. Неизвестные обстоятельства после остановки не заполняются диагнозом, и отсутствие дальнейшего ответа не превращается в доказательство, что первоначальное препятствие было выдумано. Сохранение записи тоже отдельное действие. Если для конкретного предложения достаточно знать согласованный срок, не требуется собирать объяснения каждого прошлого отказа. Участник может согласиться на нынешний маршрут без согласия на дальнейшее распространение своего рассказа. Наш мысленный разбор не создаёт полномочий хранить или передавать чужие сведения; такая возможность должна иметь собственное действительное основание.

VIII. Изменение условий должно быть действительным

Вернёмся к вымышленному предложению. Организатор выяснил, что хранение и большой первоначальный платёж не подходят участнику. Он может действительно разрешить получать малые порции по согласованному маршруту, если располагает такой возможностью. Или может только пожелать, чтобы удобный вариант когда-нибудь появился. Намерение и доступное действие различаются. Реальное изменение имеет определённое содержание: что выдаётся, в какое время, на каких условиях и как это подтверждено сторонами. Статья не советует конкретную финансовую сделку; покупка служит сценой для различения. Необходимо не назвать предложение выгодным, а установить, устраняет ли новое условие именно то препятствие, о котором шла речь, и не добавляет ли оно другой непринятый участником предел. Важно и время действия обещания. Доступная выдача в одну субботу не равна постоянной возможности получать вещи тем же способом. Если дальнейшее продолжение неизвестно, это можно сообщить до согласия. Так человек сравнит текущий шаг с собственной задачей, а организатор не превратит разовую способность в обязательство, которое ещё не смог обеспечить.

Отдельное изменение не объявляется решением бедности вообще. Доступ к одной покупке может улучшиться, пока ограничения жилья, времени и других действий сохраняются. Такой частичный результат имеет собственное значение и не нуждается в преувеличении. В нашей сцене можно честно сказать, что появилась возможность получить определённую порцию в подходящий интервал. Нельзя из этого вывести достаточность дохода, благополучие или согласие человека с устройством всей помощи. Организатор также не обязан обещать изменение того, чем не располагает. Точность касается обеих сторон предложения. Если нужная возможность не появилась, факт неудачи можно сохранить без обвинения адресата в неправильном отношении и без объявления обсуждения полноценной заменой самого недостающего доступа. Слова об участии не равны ресурсу участия.

Проверять результат можно по одному конкретному действию, если участник добровольно согласен. Например, удалось ли получить порцию в оговорённое время и потребовалось ли непредусмотренное раскрытие сведений? Такая проверка отличается от оценки благодарности, настроения или общего жизненного успеха человека. Она относится к обещанному маршруту. Даже успешная попытка не доказывает пригодности предложения для каждого следующего случая. Можно назвать срок или обстоятельства, в которых результат известен, и оставить остальное открытым. Эта скромность позволяет улучшать предложение без превращения принимающего помощь в постоянный объект наблюдения. Его участие не создаёт обязанности регулярно отчитываться о жизни, если такой отчёт не был отдельным добровольно принятым действием; прекращение пробы остаётся возможным и после первого удачного шага.

IX. Пределы выбора обсуждаются без приговора

Разговор о бедности часто начинается с совета, который для говорящего уже исполним. В нашем разборе порядок обратный: сначала выясняется конкретный набор действий, затем сравнивается предложение с его условиями. Это не универсальный метод социальной политики и не обещание избежать всякой ошибки. Это собственная редакционная дисциплина одного разговора. Она помогает не смешивать цену предмета с ценой перехода, ближайшую потребность с дальним результатом, предложение поддержки с уже полученным доступом. Каждое различение может оказаться важным лишь для части ситуации. Не обязательно использовать все сразу или проводить полное обследование. Достаточно одного уточнения, которое действительно относится к препятствию и не требует от человека больше сведений и участия, чем он готов предоставить.

Сужение пространства выбора не отменяет ответственности за действия, но меняет точность её обсуждения. Нельзя уверенно упрекать за невыбранный маршрут, не установив, что он был доступен. Нельзя и автоматически оправдать любой поступок ссылкой на ограниченность ресурсов. Статья не решает конкретный спор о вреде, долге или правовой обязанности. Она предлагает удерживать предмет вывода: для определённого действия известно определённое препятствие; сведения о других действиях отсутствуют. Такой язык менее удобен для общего приговора, зато сохраняет человека отдельным участником, а не экземпляром социальной категории. Если требуется дальнейшее решение, оно нуждается в своих основаниях и действительных полномочиях, которые не возникают от нашего описания нехватки ресурсов или от авторитета исторической книги.

Возможность сказать, что подходящего пути пока нет, тоже важна. Она не равна отказу от человека и не означает, что всё дальнейшее бесполезно. Она сохраняет разницу между сегодняшним пределом и намерением его изменить. В добровольном разговоре можно остановиться на ясном описании одного условия без обязанности немедленно предъявить полное решение. Если действительный следующий шаг появится, человек сможет рассмотреть его отдельно. Если нет, отсутствие ресурса остаётся названным, а не прикрытым нравственным советом. В этой точке уважение и точность соединяются: мы не обещаем доступ там, где его не подтвердили, и не объясняем его отсутствие дефектом личности. Человек сохраняет авторство своего решения в том пространстве действий, которое удалось действительно увидеть.

Что это значит на практике

При желании выберите одно своё предложение или одну ситуацию, которую вам безопасно обсуждать. Не начинайте с подсчёта всей чужой жизни. Запишите конкретное действие и срок его назначения: получить вещь сегодня, прийти на встречу в определённый час, воспользоваться согласованным маршрутом. Отдельно назовите условия выполнения, которые действительно известны. Неизвестные условия оставьте неизвестными. Чужую причину отказа не угадывайте. Если вы обсуждаете предложение с другим человеком, сначала ограничьте предмет и оставьте ему возможность не сообщать сведения. Для самостоятельного разбора можно вовсе не спрашивать адресата, а проверить ясность собственного объявления и тех условий, за которые вы отвечаете.

Далее рассмотрите один переход: что нужно между нынешним положением и предлагаемым действием? Не обязательно переводить всё в деньги. Время, хранение, присутствие и раскрытие могут быть отдельными требованиями. Если вы реально можете изменить одно условие, опишите изменение конкретно; если пока не можете, не объявляйте намерение готовой возможностью. Предложенный шаг не является финансовой рекомендацией и не требует участия человека. Его отказ оставляет вопрос пригодности открытым, если он не сообщил больше. При давлении, угрозе или опасном раскрытии прекратите пробу. Упражнение не обладает приоритетом над безопасностью и не заменяет необходимых действий в реальной ситуации.

Если добровольная попытка состоялась, проверьте только оговорённый предмет. Стало ли конкретное действие доступным в нужный срок? Появилось ли новое препятствие? Никакие выводы о характере, благодарности и общем благополучии не требуются. Можно закончить результатом частично, неизвестно или пока недоступно. Сохраните различие между фактом изменения и желанием помочь, а также право сторон прекратить дальнейшее участие. Смысл пробы — уточнить одно условие, чтобы предложение не притворялось уже существующим доступом. Она не лечит бедность и не делает человека ответственным за отсутствие средств, которыми он в этой ситуации не располагал.

Ключевая цитата

никакого другого выбора

Джейкоб Риис, How the Other Half Lives, введение, абзац о тёмной истории жилья и обвинении сообщества; короткий фрагмент из конца предложения. Перевод для статьи. В окружении автор связывает страдания и пороки с общественным наказанием; статья не принимает эту обвинительную риторику и не объявляет ограниченный выбор полным отсутствием самостоятельности.

Связи между традициями

Риис даёт исторический вопрос о жилищных условиях и общественной ответственности; его предубеждения и чужие встроенные свидетельства требуют различения. Современная бытовая сцена, различения доступности, цены перехода, сроков и условий помощи, а также добровольная проба принадлежат статье. Они не подтверждены книгой как измеренный способ устранения бедности.

Источники

Джейкоб Риис. How the Other Half Lives: Studies Among the Tenements of New York (1890). Прочитаны введение и начало главы I указанной английской электронной версии; два фрагмента взяты из собственного повествования введения, вне процитированных отчётов и слов строителя. Project Gutenberg, текст 45502. Исторические числа и моральные оценки не используются как современные данные или диагноз людей. Прочитанный контекст не равен чтению всей книги.

Теги

бедность, доступ, выбор, условия, общество, помощь, Джейкоб Риис, пространство выбора, ресурсы, время, хранение, получение, цена предмета, цена перехода, ближайшая задача, долгий горизонт, запас, ошибка, обещание, срок, раскрытие сведений, добровольность, отказ, безопасность, общественная ответственность, жильё, историческое свидетельство, точность, самостоятельность, предел знания

Про авторов

Andrey Zarinsh — автор и основатель проекта United Wisdom. Исследует темы внутренней трансформации, единства традиций, межкультурного диалога и современной духовной дисциплины. Instagram: @andrey.zarinsh.

Maria Evilkut — соавтор United Wisdom. Помимо исследовательской работы, она стремится проверять эти идеи на практике и наблюдать, как принципы единства и взаимопонимания работают в реальной жизни между людьми и культурами. Instagram: @ilkutki.