Ограничения ради безопасности: когда помощь превращается в лишение свободы

Эпиграф

«Личность суверенна».

Джон Стюарт Милль, О свободе, глава I: короткий фрагмент заключения о власти человека над собой. Собственный перевод с прочитанного английского текста. У философского аргумента есть исторические ограничения; это не готовая правовая норма о конкретном уходе.

О чём эта статья

В условной истории Николай после болезни временно живёт с дочерью. Она тревожится, что он упадёт на лестнице, и убирает ключи от входной двери. Сначала это объясняют одним вечером, затем вопрос об окончании перестают обсуждать. Николай получает еду и лекарства, но выйти или пригласить знакомого теперь можно только с разрешения. Семья говорит о безопасности, а он — о потере собственного дня. Эти описания не исключают друг друга: опасность может быть реальной, а выбранное ограничение всё равно нуждается в отдельном основании.

Статья рассматривает удерживание, запирание, запреты передвижения и иные ограничения в помощи старшему человеку. Мы различим просьбу и принуждение, участие семьи и полномочие, поддержку решения и его замену, срочную ситуацию и бессрочный порядок. Здесь нет инструкции по удерживанию, назначению успокаивающих средств или самостоятельной юридической оценке лишения свободы. Конкретная ситуация требует местных правил и подходящих специалистов. Но назвать действие и поставить вопросы можно до окончательной квалификации: что именно человек не может сделать, кто это решил, почему и когда решение пересматривают?

I. Назвать действие точнее, чем намерение

Слова о заботе описывают цель помощника, но не устройство помощи. Предложить Николаю сопровождение — одно действие. Уговорить перенести прогулку — другое. Спрятать ключ, удерживать у двери или пригрозить прекращением необходимой помощи за попытку выйти — третье. Между этими действиями есть различия, даже если каждое сопровождается одинаковой фразой о любви. Не обязательно сначала доказывать злой умысел, чтобы заметить, что возможность отказа изменилась.

Полезно описать происходящее без общего ярлыка: дверь закрыта, ключ недоступен, выйти без разрешения невозможно. Такое описание не устанавливает юридический состав, диагноз или виновность. Оно даёт предмет разговору и обращению за помощью. Если обсуждать только доброту дочери и упрямство отца, само ограничение легко исчезает из поля зрения. Характеры становятся темой спора раньше, чем становится понятным, что происходит каждый вечер.

Мера может ограничивать движение без явного сопротивления. Человек может не спорить, поскольку зависит от помощника, устал объяснять или считает спор бесполезным. Отсутствие протеста само по себе не раскрывает причину молчания и не доказывает согласия. В английском Regulation 13, представленном CQC, определение ограничения движения не сводится к преодолению сопротивления. Это пример конкретного регулирования услуг, а не универсальное заключение о каждой семье.

Предметность помогает и помощнику. Вместо обвинения во всестороннем контроле можно обсуждать конкретный порядок выхода. Возможно, часть представлений Николая и дочери окажется неточной. Это не делает исходную жалобу лишней: теперь можно установить условия. Если непосредственная опасность уже возникла, обсуждение не должно задерживать подходящую срочную помощь. Точный язык нужен для действия, а не для бесконечного ожидания совершенного определения.

II. Опасность требует объяснения, а не одного тревожного слова

Само наличие замка ещё не описывает ограничение. Входную дверь обычно закрывают от посторонних; существенно, может ли живущий внутри человек открыть её и пользоваться доступным выходом. Общий код здания, понятный всем жильцам, отличается от кода, который намеренно не сообщают одному человеку. Эти примеры не дают правовой классификации системы доступа. Они показывают, почему нужно описывать реальную возможность конкретного участника, а не заключать по фотографии двери. Даже формально одинаковое правило может действовать по-разному, если одному человеку способ его исполнения недоступен и подходящей помощи нет.

Возможность падения нельзя отвергать только потому, что человеку неприятен запрет. Но и слово «упадёт» не объясняет, почему необходим именно закрытый выход. Нужно понимать, какое действие вызывает опасение, что известно о нынешних условиях и какая оценка нужна. Статья не предлагает родственнику самому определять риск падения. Она предлагает адресовать вопрос компетентному специалисту, сохранив разницу между наблюдением и предположением о будущем.

Дочь может помнить один трудный вечер и переносить его на каждую последующую прогулку. Николай может недооценивать изменившиеся условия. Ни один из этих вариантов нельзя объявить истинным заранее. Возможно, препятствие связано со ступенькой, освещением, временем или необходимостью подходящей помощи. Возможно, нужны другие решения. Конкретность позволяет искать поддержку для определённого действия, а не спорить о свободе вообще и полной безопасности вообще.

При этом идеальная безопасность не является измеримым обещанием, которое семья должна исполнить любой ценой. Уход не делает жизнь свободной от всякого риска. Стремление исключить любой нежелательный исход может расширять запреты, пока от прежней жизни не остаётся доступных действий. Это авторское этическое рассуждение, не медицинское сравнение последствий. Каждый реальный риск всё равно требует внимания; нельзя отмахнуться от него красивой фразой о праве рисковать.

Следует также заметить, чей риск и чья трудность обсуждаются. Дочери может быть страшно отвечать за происшествие или трудно сопровождать отца. Это значимые обстоятельства, но они отличаются от доказательства необходимости запирания. Назвать нехватку времени нехваткой времени честнее, чем придать ей силу медицинского запрета. Тогда появляется открытая задача организации помощи, а не единственно правильный порядок, с которым человеку остаётся согласиться.

III. Семейное согласие не создаёт полномочие

Несколько родственников могут единодушно считать ограничение разумным. Единодушие объясняет их общую позицию, но само по себе не устанавливает право лишить взрослого возможности выйти. Родственная близость, оплата ухода и переживание за человека не взаимозаменяемы с юридическим полномочием. В конкретной стране нужно выяснять действующие основания и порядок, а не подсчитывать семейные голоса.

То же относится к учреждению. Подпись под договором, привычка отделения или заверение сотрудника не должны автоматически закрывать вопрос о характере конкретного ограничения. Какой документ относится именно к нему? Кто принял решение и в каком объёме? Какая процедура позволяет его оспорить? Вопросы не являются обвинительным приговором учреждению. Они помогают отличить существование бумаги от достаточного основания действия. Проверять ответ следует у компетентной местной службы или специалиста.

Для регулируемых услуг в Англии CQC отдельно указывает на необходимость законного основания лишения свободы. Мы не переносим конкретную английскую процедуру в другую юрисдикцию. Важен ограниченный вывод: клиническая или бытовая цель ухода не заменяет вопрос о полномочиях. Даже подходящее лечение и хорошее питание не отвечают автоматически на вопрос, почему человек не может покинуть помещение.

Доверенное лицо также действует в пределах конкретного основания. Наличие документа на одну область не следует читать как разрешение на всё. Эта статья не проверяет доверенность Николая и не устанавливает объём любого представительства. Вопрос нужно формулировать отдельно: кем, для какой задачи, при каких условиях и на какой срок предоставлены полномочия? Обсуждение полезно вести с самим человеком доступным способом, не превращая его в отсутствующий предмет семейного совещания.

IV. Способность решать не выводят из возраста или несогласия

Пределы есть и у совместного проживания. Дочь может не иметь возможности продолжать прежний объём помощи или предоставить любые условия в своём доме. Это отдельный вопрос об организации поддержки, ресурсах и применимых обязанностях. Он не разрешается автоматически запиранием отца, но и статья не назначает дочери бесконечный уход. Если условия больше не работают, требуется обсуждать реальную замену и безопасный переход с подходящими службами, а не объявлять зависимость основанием власти или прекращать необходимую помощь без передачи. Право собственности на жильё и полномочия ограничивать живущего в нём взрослого не следует считать одним вопросом без проверки местного права.

Николай может нуждаться в сопровождении на лестнице и при этом понимать, куда хочет пойти. Может испытывать трудности с объяснением и сохранять определённую позицию. Может не соглашаться с дочерью, не становясь от этого неспособным принимать решения. Уточнение конкретного решения важнее общей фразы о том, что человек уже не тот. Необходимость помощи в исполнении не устанавливает сама по себе необходимость передать выбор другому.

NHS, объясняя Mental Capacity Act, различает способность к отдельным решениям и подчёркивает: состояние здоровья не означает автоматически утрату такой способности, а неразумный с чужой точки зрения выбор не достаточен для этого вывода. Это описание определённой правовой системы, не домашний тест и не диагноз. Применение в конкретной ситуации требует соответствующей оценки и действующих местных правил.

До вывода о невозможности участия полезно проверить доступность самого разговора. Слышит ли Николай объяснение? Понятно ли ему, о какой прогулке говорят? Есть ли время ответить? Может ли помочь другой способ общения? Вопросы не гарантируют определённого результата и не отменяют серьёзной трудности. Они не позволяют принять неудобную форму ответа за отсутствие любого ответа. Если требуется профессиональная оценка, нужно сообщить и о том, какие условия общения уже пробовали.

Даже когда решение в определённой области действительно принимает уполномоченный другой человек, желания и опыт получателя ухода не становятся лишними. В английском примере NHS сохраняет значение участия и прежних/нынешних взглядов человека. Это не обещание исполнить каждое желание и не разрешение родственнику самостоятельно применить чужую процедуру. Это причина выяснять позицию, вместо того чтобы закончить разговор одним словом о неспособности.

V. Альтернатива должна работать, а не только звучать мягче

Согласие на один вечер также нельзя молча растянуть на неопределённый срок. Возможно, Николай действительно просил оставить его дома и передать ключ на хранение. Тогда важны содержание просьбы, условия изменения и его нынешняя позиция. Помощник не должен угадывать их из благодарности за другие дела. Если человек теперь возражает, прежняя договорённость требует рассмотрения; действительность и правовые последствия согласия устанавливаются отдельно. При зависимости особенно важно различать свободно выбранное условие и ответ, данный под угрозой остаться без необходимого. Уверенное «он же согласился» не заменяет выяснения того, на что именно согласились.

Менее ограничивающая помощь — не обязательно отсутствие помощи. Для Николая можно обсуждать доступный маршрут, подходящее сопровождение или изменение времени, если это соответствует реальным потребностям и профессиональным рекомендациям. Ни один вариант не объявляется правильным заранее. Простая замена фразы «запрещено» на «пожалуйста, оставайся» мало меняет, если выход фактически по-прежнему невозможен и отказ влечёт угрозу.

Альтернативу проверяют по конкретной цели. Если человек хочет встречаться с соседями, предложение смотреть телевизор не сохраняет ту же деятельность. Если нужна прогулка, круглосуточное наблюдение через устройство может иметь собственную цену для приватности и не решать трудность передвижения. Здесь нет рекомендации установить или снять устройство. Есть вопрос: какую возможность сохраняет предложение и какие новые ограничения оно создаёт?

В английском изложении NHS менее ограничивающий вариант рассматривается вместе с достижением цели и интересами человека, а не как механическое правило всегда выбирать наименьшее вмешательство. Эту оговорку важно сохранить. Снять любую меру мгновенно без оценки и поддержки может означать оставить реальную опасность. Местные специалисты должны помочь разобраться в конкретном устройстве; статья не выдаёт разрешения менять его самостоятельно.

Работающая альтернатива требует исполнителя. Если дочь не может сопровождать, обещание «кто-нибудь выйдет с ним» не создаёт доступной прогулки. Нужно знать, кто согласился и способен участвовать, что уже обеспечено и что остаётся открытым. Ограниченность ресурсов не делает человека виноватым в своей потребности. Но она и не исчезает от правильного принципа: честное обсуждение условий требуется обеим сторонам, чтобы формальный выбор не заменил реальную возможность.

VI. Срочный эпизод и постоянный порядок требуют разных вопросов

Доступность, зависящая от чужого разрешения, требует проверки во времени. Формально Николай может гулять с дочерью, но если она свободна лишь раз в неделю, нужно честно назвать, что возможно в остальные дни. Это не обвинение за занятость и не требование круглосуточной готовности. Это описание фактического действия правила. Иначе мягко сформулированное разрешение создаёт видимость выбора при почти постоянной невозможности им воспользоваться. Решение об альтернативной организации не следует обещать до проверки ресурсов, но открытый пробел должен оставаться видимым, включая его длительность и последствия для того, кому помощь предназначена.

Непосредственная опасность не оставляет времени для большого семейного обсуждения. Если человеку или окружающим угрожает немедленный вред, нужна подходящая местная срочная помощь. Эта статья не учит физически удерживать, связывать, запирать или подбирать средства для успокоения. Возможность и пределы конкретного вмешательства зависят от обстоятельств, подготовки и закона. Общий текст не заменяет указаний компетентных служб в реальной экстренной ситуации.

После эпизода важно не дать временному решению превратиться в обычай без отдельного рассмотрения. В истории Николая ключ могли убрать однажды на короткое время, а затем никто не назвал дату возвращения к вопросу. Такое происхождение порядка не устанавливает его допустимости. Нужно выяснить, действует ли прежняя причина, кто отвечает за оценку и на каком основании продолжается мера. Слово «временно» ничего не говорит о длительности, если пересмотр не происходит.

Пересмотр имеет предмет: сохраняется ли риск, что изменилось, как мера действует на человека, какие альтернативы доступны, кто вправе принять решение. Не следует превращать это в домашнюю медицинскую комиссию или обещать отмену к определённой дате. Однако открытое решение отличается от бессрочного запрета возможностью получить объяснение и обратиться за проверкой. Сам Николай должен иметь доступный способ сообщить о своём опыте, а не только ждать, когда за него заговорят.

В учреждениях важны также преемственность и записи: почему мера возникла, кому передали сведения, кто проверяет её продолжение. Хороший журнал не доказывает правильности ограничения, но отсутствие ясного основания нельзя восполнить уверенным тоном дежурного. Успокаивающие слова о том, что так принято, не отвечают на вопрос об отдельном человеке. Для проверки нужны подходящие официальные маршруты, а не самостоятельный эксперимент с его безопасностью.

VII. Тело, лекарства и наблюдение не становятся нейтральными от доброй цели

Ограничивать могут разными способами: через силу, устройство, закрытое помещение, контроль доступа или применение лекарства ради ограничения движения. При этом любое лекарство или средство поддержки нельзя объявлять ограничением только по внешнему виду. Значение имеют назначение, обстоятельства, эффект и правовое основание. Медицинские вопросы нужно выяснять с квалифицированным специалистом. Здесь нет советов отменять назначение, менять дозу, снимать оборудование или проверять действие вещества на другом человеке.

В частности, недостаточно сказать, что после средства человек стал удобнее в уходе. Какую клиническую задачу решали? Кто назначил и оценивает эффект? Как учитывались позиция и нужды человека? Эти вопросы позволяют не путать лечение и удобство окружающих. Они не устанавливают, что назначение было ошибочным или намеренно вредным. Без фактов такой вывод был бы ещё одной подменой конкретного рассмотрения общей подозрительностью.

Контроль контактов тоже требует внимания. Николай может выходить только с дочерью, а связаться с кем-то вне дома — только через её телефон. Тогда обсуждается не одна дверь: исчезает возможность независимо сообщить о происходящем. Не всякое ограничение связи имеет ту же юридическую квалификацию, что запирание. Но практический вопрос остаётся: может ли человек безопасно выразить несогласие тому, кто не принимает исходное решение?

Приватность не исчезает из-за потребности в помощи. Устройство наблюдения может обсуждаться ради определённой задачи, но его наличие ещё не отвечает на вопросы доступа к данным, времени использования и возможности пересмотра. Не следует тайно устанавливать наблюдение или обещать абсолютную защищённость любого канала. Выяснение допустимых условий требует местных правил и понятного участия самого человека настолько, насколько это возможно в конкретной ситуации.

VIII. Свобода и бережность встречаются без слияния традиций

В главе I «О свободе» Милль различает убеждение и принуждение ради предполагаемого блага самого человека. Для нашей темы это полезный вопрос к доброму намерению: почему забота должна давать власть? Но исторический текст нельзя превратить в современную инструкцию по оценке способности. Рядом Милль вводит исключения и колониальную иерархию обществ. Мы не принимаем эти исключения как сегодняшнее основание ограничивать пожилых людей или целые народы.

Принципы ООН в отношении пожилых людей, пункт 14, сохраняют достоинство, приватность и участие в решениях в условиях учреждений ухода. Это нормативный документ Генеральной Ассамблеи 1991 года, а не индивидуальное судебное решение, договор с конкретной службой или универсальная форма разрешения. Сопоставление помогает удержать простой смысл: получение ухода не должно само по себе делать внутреннюю жизнь и голос человека ненужными.

В Иакова 3:13–18 мудрость противопоставляется зависти и распре, описывается через мирность, мягкость и готовность услышать обращение. Это христианское нравственное рассуждение, не процедура согласия. Его можно обратить к самоуверенности помощника: допускает ли его забота исправление? Нельзя обращать его к пострадавшему как требование быть покорнее, молчать о вреде или примириться с незаконным удерживанием.

Эти основания не образуют единую древнюю систему прав человека. У них разная история, предмет и язык. Сравнение служит более скромной задаче: увидеть, что заботливое намерение требует внимания к тому, на кого оно направлено. Николай не обязан разделять философию Милля или христианскую веру, чтобы его возражение заслуживало рассмотрения. Помощник может переосмыслить собственную позицию, не присваивая себе право говорить от имени всех традиций и самого получателя ухода.

IX. Возвратить человеку не только выход, но и участие

Цена ограничения не исчерпывается жалобой на неудобство. Можно спросить Николая, каких встреч, дел и привычных занятий он лишился и что для него существенно вернуть. Это его описание качества собственной жизни, не доказанный клинический эффект запирания и не шкала, которую родственник заполняет за него. Возможно, важнее короткая встреча с одним человеком, чем длинная прогулка по чужому расписанию. Такой ответ помогает точнее обсуждать результат и не считать любую организованную занятость равной утраченной возможности. Он также оставляет право не перечислять все личные причины, чтобы возражение вообще было услышано.

Путь обращения не должен замыкаться на том, чьё решение оспаривают. Если Николай может жаловаться только дочери и только в её изложении, независимая проверка пока не обеспечена. Подходящая служба может разъяснить доступные способы обращения и представления интересов. Их наличие, условия конфиденциальности и фактическое участие нужно проверять, а не предполагать. Не требуется тайно записывать конфликт или провоцировать запрет ради доказательства. Существеннее безопасно передать известные факты и позицию человека тому, кто вправе рассмотреть их. После этого всё равно остаётся отдельный вопрос: получил ли человек ответ и изменилась ли его ситуация?

Когда вопрос начинают разбирать, легко выбрать простой финал: ключ вернули, значит всё решено. Но Николай может по-прежнему не знать, к кому обратиться, опасаться последующего наказания или не иметь подходящей помощи для выхода. Оценка результата должна соответствовать реальной задаче. Важно установить, что изменилось в доступных действиях, как обеспечивается необходимая поддержка и что можно делать при новом разногласии.

Это не требование немедленно доверять всем участникам. После ограничений человек может нуждаться во времени и не хотеть обсуждать подробности с каждым. Помощник также может оставаться встревоженным. Взаимное чувство спокойствия не является обязательным доказательством правильно устроенного ухода. Гораздо конкретнее проверить, действуют ли согласованные условия и доступен ли пересмотр. Доверие не должно покупаться отказом от возможности жалобы.

Если ограничение продолжается, ясность особенно важна: на каком основании, кто проверил его, какова область и как можно оспорить. Статья не обещает, что любое обращение быстро отменит меру или что человек всегда получит выбранный вариант. Но получение ответа, фактическое изменение и окончательное решение — разные результаты. При сохраняющейся непосредственной опасности обычное ожидание ответа не заменяет соответствующую срочную помощь.

Жизнь Николая шире одного спора о двери. Ему могут быть важны встречи, привычный маршрут, возможность побыть одному и не отчитываться о каждом настроении. Безопасность нужна для продолжения этой жизни. Она теряет предмет, если человек сохраняется только как неподвижный получатель процедур. Хорошая постановка вопроса соединяет реальную защиту, законные основания, подходящую поддержку и голос того, ради кого всё организовано.

Что это значит на практике

Опишите конкретное ограничение: какое действие недоступно, каким способом, с какого момента и кто принял решение. Не ограничивайтесь словами о заботе, безопасности или упрямстве. Сведения о причине отделите от предположений. Не требуйте опасного сопротивления, чтобы признать вопрос заслуживающим рассмотрения.

Уточните реальную угрозу и нужную оценку. Какая помощь могла бы сохранить необходимую возможность? Кто действительно способен её предоставить? Предложение должно относиться к той же деятельности человека, а не заменять её удобным занятием. Отдельно выясняются местные правовые основания и полномочия. Семейное единодушие не заменяет эту проверку.

Позицию самого человека ищите доступным и безопасным способом. Нужда в физической помощи, возраст, диагноз и несогласие не устанавливают автоматически неспособность к конкретному решению. Не проводите домашнюю юридическую или клиническую экспертизу. Для спорной ситуации проверьте официальные медицинские, социальные, правовые и защитные маршруты своей страны и роль независимого представления интересов там, где оно доступно.

При непосредственной опасности используйте соответствующую срочную помощь. Не прекращайте жизненно необходимый уход ради демонстрации свободы, не меняйте лекарства, не снимайте самостоятельно средства поддержки и не вступайте в опасное физическое противоборство. Статья не даёт технику удерживания или освобождения. Нужно подходящее вмешательство компетентных служб, а не проверка принципа на безопасности человека.

Наконец, различайте принятую жалобу, рассмотренное основание и реально изменённые условия. Кто отвечает за следующий шаг? Когда возвращаются к ограничению? Как человек сообщает о новом вреде? Цель не состоит в победе одной стороны семейного спора. Она состоит в устройстве помощи, где защита не делает голос и свободу взрослого человека необязательными.

Ключевая цитата

«Мягка и открыта обращению».

Короткий фрагмент описания мудрости в Иакова 3:17; собственный перевод с KJV. Прочитанный контекст: 3:13–18. Это обращение к нравственному качеству позиции, а не требование подчиниться чужому решению или терпеть вред.

Связи между традициями

Основания	Связь и граница
Милль, глава I / современные вопросы о полномочиях в уходе	Различение убеждения и принуждения помогает спросить об основании власти. Философский аргумент не заменяет местный закон; исторические исключения Милля не принимаются как современные критерии способности или ценности народов.
Иакова 3:13–18 / возможность пересмотреть решение помощника	Мягкость и открытость обращению сопоставимы с готовностью услышать возражение. Христианская мудрость не является тестом действительного согласия и не обязывает пострадавшего молчать или примиряться.
Принципы ООН, п. 14 / британские примеры NHS и CQC	Достоинство и участие сохраняют значение в учреждениях; конкретные правила определяют оценку и полномочия. Резолюция, обзор NHS и регулирование услуг имеют разный статус и не составляют универсальной процедуры для всех стран.

Первоисточники

CQC. Regulation 13: Safeguarding service users from abuse and improper treatment, обновлено 16 мая 2025. Прочитаны вводная, текст regulation 13 и руководство до раздела о degrading treatment; особенно 13(4)(b), 13(5), 13(7), необходимость, соразмерность и пересмотр. Английские регулируемые услуги; не самостоятельная оценка семейной ситуации.
NHS. Mental Capacity Act, проверено 17 января 2024. Прочитана основная страница: конкретное решение, помощь участию, менее ограничивающие варианты и лишение свободы; дальнейшие ссылки не прочитаны. Британское изложение, не руководство для другой юрисдикции.
John Stuart Mill. On Liberty, chapter I, работа 1859 года, электронная версия Project Gutenberg с введением W. L. Courtney. Прочитан выбранный аргумент о принуждении и его соседние исключения, не вся книга. Эпиграф — из собственного текста Милля, не из введения.
UN General Assembly. United Nations Principles for Older Persons, Annex to A/RES/46/91, 16 декабря 1991. Прочитана репродукция Refworld; здесь используется п. 14. В репродукции отсутствует п. 6; не заявляется полная сверка оригинала. Резолюция, не местное разрешение на ограничение.
James 3:13–18, King James Version, Bible Gateway. Выбранный отрывок прочитан полностью; страница маркирует KJV Public Domain. RU — собственные переводы с английского, не с греческого. Не медицинский или юридический источник.

старение, безопасность, свобода, ограничения, удерживание, запирание, уход, достоинство, согласие, участие, способность решать, семья, полномочия, представительство, доступность, сопровождение, риск, пересмотр, учреждения ухода, приватность, лекарства, жалоба, защита, Милль, Иаков, права человека, самостоятельность

Про авторов

Andrey Zarinsh — автор и основатель проекта United Wisdom. Исследует темы внутренней трансформации, единства традиций, межкультурного диалога и современной духовной дисциплины. Instagram: @andrey.zarinsh.

Maria Evilkut — соавтор United Wisdom. Помимо исследовательской работы, она стремится проверять эти идеи на практике и наблюдать, как принципы единства и взаимопонимания работают в реальной жизни между людьми и культурами. Instagram: @ilkutki.