Аутизм: как слышать человека и менять условия вокруг него

Эпиграф

«Воспитание — это процесс взращивания, питания, культивирования».

Джон Дьюи, «Демократия и образование», гл. II, §1; собственный перевод “Education is thus a fostering, a nurturing, a cultivating, process.” Издание. Дьюи рассуждает об условиях образования; он не описывает аутизм и не задаёт современную терапию.

О чём эта статья

Представим ребёнка, который хорошо отвечает на вопросы дома, но в кабинете врача перестаёт говорить. Взрослые начинают обсуждать его над головой, задают всё больше вопросов и просят посмотреть в глаза. Ситуация становится ещё труднее. Другой ребёнок не пользуется устной речью обычно, но показывает нужную картинку. Если считать разговором только быстрый устный ответ, оба могут остаться без участия, хотя препятствия у них различаются.

Эта статья для родителей, других заботящихся взрослых и молодых взрослых 18+. Она рассматривает аутизм через конкретные потребности в общении, предсказуемости, среде и поддержке. Здесь нет домашней диагностики, единого портрета аутичного человека или обещания исправить его до удобного образца. Читатель сможет отделить речь от понимания, тишину от благополучия, полезную опору от принуждения и подготовить небольшой доступный следующий шаг. Медицинские вопросы, индивидуальная оценка коммуникации и безопасность сохраняют профессиональные границы. Голос ребёнка важен и тогда, когда его нельзя получить привычным взрослому способом.

I. Узнать потребность важнее, чем собрать портрет

Аутизм связан с особенностями развития и переживания мира; способы общения, обучения и реакции на ощущения у людей различаются. NHS подчёркивает неоднородность возможностей и сопутствующих состояний. Общее название не сообщает, понимает ли конкретный ребёнок устный вопрос, переносит ли шум столовой или нуждается ли в ежедневной помощи.

Условная семья ищет описание аутизма и узнаёт несколько знакомых черт. Это может стать поводом для обращения, но не подтверждает диагноз. После профессиональной оценки также остаётся задача описать именно этого человека. Список признаков слишком легко превращается в список ожиданий: если он аутичный, значит обязательно любит одиночество, не понимает юмора или обладает необычным талантом. Такие выводы нельзя делать по одному названию.

Практическое описание начинается с жизненного вопроса. Как сообщить о боли? Что нужно для участия в уроке? Как предупредить о перемене плана? Какой отдых доступен после нагрузки? Два ребёнка с одинаковой записью в документах могут нуждаться в разных решениях. Один любит совместную игру при ясных правилах; другой предпочитает наблюдать и присоединяться позже. Не нужно решать их отношения с миром заранее.

Даже язык самоописания полезно уточнять. Кто-то предпочитает «аутичный человек», кто-то — «человек с аутизмом», а кто-то не хочет обсуждать это с окружающими. Предпочтение не заменяет клиническую информацию, но помогает уважительно говорить о человеке. Ребёнка не следует заставлять немедленно принять целую идентичность, чтобы получить конкретную помощь.

II. Речь, понимание и возможность ответить различаются

Отсутствие устной речи не позволяет само по себе определить понимание. Свободная речь также не гарантирует, что человек понял сложный вопрос или может ответить в перегруженной ситуации. Взрослому нужно удержать обе границы: не считать молчание отсутствием мысли и не приписывать точное скрытое понимание без подходящей проверки.

В условном кабинете подросток слышит несколько быстрых вопросов, шум коридора и объяснение процедуры одновременно. Он отвечает «да», потому что это самый доступный ответ, но взрослый ещё не знает, к чему относится согласие. Можно остановить поток, сообщить один вопрос и предложить подходящий способ ответа. Кивок не превращается автоматически в информированное согласие на всё, что обсуждалось.

Материал об AAC описывает дополнительную и альтернативную коммуникацию: средства, которые дополняют речь или используются вместо неё. Это могут быть жесты, письмо, изображения и электронные средства; подходящую систему подбирают с профильным специалистом. Не каждое средство доступно каждому, и дорогой экран сам по себе не создаёт понятного сообщения.

Для семьи следующий вопрос может быть скромным: каким способом человек уже надёжно сообщает «не хочу», «больно», «помоги»? Если такого способа пока нет или взрослые понимают его по-разному, это важный запрос на оценку коммуникации. Не нужно заставлять ребёнка доказывать готовность к помощи правильным устным словом. Взрослый отвечает за поиск доступного канала, не выдавая собственную догадку за точный голос ребёнка.

III. Общение — задача обеих сторон

Когда разговор не получается, легко оценивать только того, кто отличается от привычной нормы. Между тем взрослый тоже выбирает темп, длину фразы, степень намёка, момент вопроса и способ проверки. Изменение этих условий не требует заранее знать всё об устройстве чужого мышления. Оно требует признать, что собственная привычка не является единственным возможным способом разговора.

В условной семье фраза «ты долго ещё собираешься?» означает просьбу надеть обувь сейчас. Буквальный ответ о времени раздражает родителя. Более ясная просьба «пожалуйста, надень обувь; выходим после этого» меняет саму задачу, а не учит ребёнка читать намерения взрослого через недовольный тон. Если просьба всё ещё не выполняется, нужно уточнять препятствие, а не объявлять ясность неработающей в принципе.

Можно предложить время на ответ, не заполняя каждую паузу новым вопросом. Можно спросить, удобнее говорить или написать, если оба способа человеку доступны. Нельзя автоматически считать любое повторение слов бессмысленным или любое движение отказом от общения. Значение уточняется по контексту и индивидуальному способу коммуникации; универсальный словарь жестов аутизма здесь не предлагается.

Взаимность не означает равенства власти ребёнка и взрослого. Ребёнок не должен обучать всех окружающих, терпеть унижение ради демонстрации особенностей или бесконечно переводить свои потребности на удобный другим язык. Учиться понимать друг друга могут обе стороны, но организация доступных условий и защита от вреда остаются обязанностями взрослых.

IV. Среда может мешать ещё до первого вопроса

Коммуникация начинается до слов. Свет, шум, запах, теснота, ожидание и незнакомая последовательность могут сделать встречу трудной. NHS о поддержке ребёнка предлагает учитывать комфорт среды, привычные порядки и изменения. Это не даёт оснований считать любой отказ сенсорной перегрузкой; среда — один из вопросов, которые нужно проверить.

В условной школе ребёнок может обсуждать тему на уроке, но теряет возможность участвовать в шумной столовой. Совет просто больше общаться с одноклассниками не отвечает на препятствие. Доступное изменение может касаться места, времени, возможности выйти или понятного способа попросить паузу. Выбирать нужно то, что подходит этому ребёнку и осуществимо в данном месте.

Дома нет обязанности создать полную тишину, которой невозможно добиться. Можно заметить один источник лишней нагрузки и уменьшить его: выключить ненужный звук, заранее показать, где ждать, объяснить порядок визита. Если изменение не помогает, это не доказывает, что человек отвергает заботу. Возможно, причина другая, условия изменились недостаточно или выбранный способ сам неудобен.

Важна и цена участия. Ребёнок может внешне выдержать мероприятие, а потом нуждаться в отдыхе. Это повод спросить о переживании и рассмотреть весь день, не объявляя успешным только удобный взрослому час. Не следует намеренно усиливать неприятное ощущение ради домашней проверки переносимости. Специализированная сенсорная помощь требует оценки, а не обещания, что привыкание решит всё.

V. Предсказуемость помогает выбирать, а не отменяет жизнь

Заранее понятная последовательность позволяет человеку готовиться к происходящему. Однако мир меняется, и задача поддержки не состоит в обещании, что перемен больше не будет. Честнее объяснить известное, назвать неизвестное и оставить понятный следующий ориентир. Предсказуемость — качество информации и отношений, а не безупречная неподвижность дня.

Представим отменённый автобус. Взрослый может повторять «ничего страшного», хотя план действительно разрушился. Можно сказать: «Этот автобус не придёт. Сейчас ждём здесь. Я узнаю другой вариант и вернусь с ответом». Если доступна визуальная опора, показать, какая часть плана меняется и какая остаётся. Человеку не обязательно сразу успокоиться, чтобы сообщение было полезным.

Не стоит обещать точное время, которого никто не знает. Лучше обозначить следующий момент проверки и фактически выполнить его. Для ребёнка, который ещё не понимает такие временные обозначения, нужен иной знакомый ориентир. Способ объяснения подбирается к человеку; взрослый не должен считать картинку понятной только потому, что сам видит её смысл.

Поддержка изменений также не означает скрыто менять условия ради тренировки гибкости. Неожиданность, устроенная взрослым без необходимости, может подорвать доверие. Если нужно осваивать новый маршрут или процедуру, обсуждают доступный темп и помощь, оставляют безопасную возможность остановиться. При необходимых медицинских действиях предел выбора объясняют честно и ищут способ сохранить участие, вместо обещания абсолютного права отменить любую процедуру в любой ситуации.

VI. Тишина не всегда означает благополучие

Взрослые часто оценивают успех по отсутствию заметного нарушения: не кричал, не ушёл, смотрел на говорящего. Эти наблюдения могут быть важны, но не отвечают на все вопросы. Понял ли человек происходящее? Мог ли попросить остановиться? Было ли больно? Не пришлось ли ему отказаться от доступного способа сообщить о трудности ради внешне правильного вида?

В условном занятии ребёнок перестаёт раскачиваться после замечания. Это ещё не доказывает, что ему стало легче учиться. Если безопасное движение помогало справляться с обстановкой, запрет мог убрать видимый признак, сохранив нагрузку. С другой стороны, если движение причиняет вред, взрослым нужна помощь в безопасной замене и оценке причины. Нельзя решить вопрос одним правилом «всегда разрешать» или «всегда прекращать».

Важна доступность отказа и сообщения о боли. Если ребёнок умеет использовать карточку «пауза», но за неё каждый раз ругают, средство формально есть, а действительного канала нет. Иногда полезно проверить свою сторону: замечаем ли мы сообщение и что реально происходит после него? Это не отменяет необходимых границ, но требует не выдавать недоступный отказ за добровольное согласие.

Новый сильный дискомфорт нельзя автоматически объяснять аутизмом. Заболевание, боль, травля, страх или иное изменение могут потребовать отдельной оценки. Если человек причиняет вред себе или другим, взрослые сначала обеспечивают безопасность и обращаются за подходящей помощью. Непосредственная опасность требует местной срочной службы, а не продолжения домашнего опыта по коммуникации.

VII. Игра и близость могут выглядеть иначе

Развитие не сводится к устранению препятствий. Есть удовольствие, интерес, чувство знакомого ритма, дружба и совместное занятие. Взрослый может не узнавать связь, если ждёт только определённого выражения: взгляда в глаза, объятий, разговора лицом к лицу. Полезно спросить, как человеку удобно быть рядом, сохраняя право другого участника на собственные границы.

В условной семье близость появляется, когда взрослый сидит рядом и вместе собирает знакомую конструкцию. Не обязательно непрерывно задавать вопросы и требовать смотреть на собеседника. Если ребёнок предлагает свой способ включения, можно заметить его, не превращая каждую минуту игры в коррекционное упражнение. Если хочет играть один, это не доказательство отсутствия способности к отношениям.

Дружба не требует одинаковых интересов у всех детей. Возможны короткие встречи, понятное совместное дело, переписка, наблюдение перед присоединением. Эти варианты не гарантируют успеха и подходят не каждому. Задача взрослого — помочь организовать доступную возможность и защитить от исключения и насмешек, а не обеспечить ребёнку нужное число друзей как показатель нормальности.

Согласие важно с обеих сторон. Нельзя требовать от ребёнка объятия ради утешения взрослого; нельзя и делать другого ребёнка постоянным терапевтическим партнёром без его выбора. Участники вправе отказаться от конкретной формы контакта. Заботящийся взрослый может поддержать встречу, объяснить правило и предложить альтернативу, оставляя место настоящему интересу, который нельзя назначить.

VIII. Школьная поддержка описывает условия участия

Обсуждать со школой полезнее не общий призыв понять аутизм, а конкретный участок жизни. NHS отмечает школьную коммуникацию, отдых, дорогу и социальные ситуации как возможные вопросы помощи. Британские названия планов и служб не переносятся автоматически в другую страну. Начальный запрос может быть функциональным до выяснения официальной процедуры.

Например: «В шумной очереди к столовой ребёнок теряет возможность попросить паузу. Хотим обсудить, где он может ждать и кто заметит его привычный сигнал». Здесь понятны место, препятствие и взрослая роль. Это точнее требования позволить всё и точнее просьбы просто обучить его вести себя обычно. Можно отдельно уточнить, какое подтверждение нужно для формального решения и кто увидит сведения.

План не должен зависеть от единственного доброжелательного человека, если возможно назначить понятную передачу. Кто знает о способе коммуникации при замене учителя? Доступно ли средство в столовой, на прогулке и при визите медработника? Если помощник отсутствует, какая временная опора остаётся? Это вопросы устойчивости обычной заботы, а не основание обещать полную защиту от любых изменений.

Семья вправе сообщить предел своих возможностей. Если весь план требует ежедневно перевозить ребёнка домой в середине работы родителя, нужно обсуждать иной вариант или честно фиксировать нехватку услуги. Ребёнок не отвечает за конфликт ресурсов взрослых. В то же время одна запись в плане не равна фактической помощи: следует проверить, дошла ли договорённость до людей, которые действительно встречают ребёнка.

Если помощь описана, но не появилась, сначала полезно найти конкретное место разрыва. Письмо не дошло? Ответственный не назначен? Средство лежит в кабинете, до которого ребёнок не может добраться во время нужного эпизода? Согласие учреждения с общей идеей ещё не означает, что договорённость исполняется. Вопрос «кто увидит сигнал сегодня в столовой?» возвращает обсуждение к наблюдаемому действию.

Семье не нужно превращаться в постоянного инспектора школы. Можно согласовать один доступный способ обратной связи и срок проверки, не требуя от ребёнка ежедневного отчёта обо всех взрослых. Если устройство или план не работает, сообщить об этом вправе и сам ученик привычным способом. При этом наличие одного удачного дня не доказывает, что помощь теперь обеспечена во всех ситуациях. Чем точнее названа область договорённости, тем легче сохранить полезное и увидеть незакрытую потребность без общего обвинения школы, семьи или ребёнка.

IX. Разговор с подростком не должен заранее знать его ответ

Подросток может хотеть понимать собственные особенности, говорить о диагнозе только с близкими или пока не обсуждать его. Взрослый не обязан выбирать за него правильное отношение. Статья 12 Конвенции о правах ребёнка поддерживает участие с учётом возраста и зрелости; она не превращает ребёнка в единственного координатора помощи.

Пример начала: «После школы тебе бывает трудно разговаривать. Я не знаю, что именно происходит. Хочу понять, лучше сейчас побыть рядом молча, написать или вернуться позже. Если понадобится говорить со школой, сначала обсудим, что сообщить». В этой фразе нет обещания прочитать состояние по виду. Есть наблюдение, признание неизвестного и несколько доступных способов участия.

Варианты годятся только если подросток ими реально пользуется. Для другого человека понадобится знакомое средство коммуникации или помощь специалиста. Нельзя многократно задавать вопрос, пока не будет получен удобный ответ, и называть это уточнением согласия. Если взрослый не понял сообщение, лучше сказать об этом и искать другой способ, сохраняя помощь в необходимых делах.

Разговор о сильных сторонах не должен становиться обменом: мы признаем трудности, а ты признаешь исключительный дар. Подросток может быть обычным в одном деле, способным в другом и нуждаться в существенной поддержке в третьем. Все части принадлежат одному человеку. Ему не нужно выбирать между образом полностью беспомощного и образом гения, которому помощь будто бы не нужна.

X. Взросление меняет помощь, а не отменяет её

Взрослому человеку может быть нужна помощь в определённых действиях и право решать остальные вопросы самому. Объём речи, учёба, работа и бытовые навыки не обязаны складываться в одну ровную шкалу самостоятельности. Согласовывать поддержку полезно по функциям: запись на приём, дорога, документы, понимание условий, сообщение о дискомфорте.

В условном случае молодой взрослый хорошо учится, но не может записаться в клинику по телефону. Полезный следующий шаг — выяснить иной канал записи или договориться, какую часть звонка он поручает помощнику. Умение отвечать на экзамене не делает этот барьер выдуманным. Помощник не получает автоматического права обсуждать всю медицинскую историю и принимать все решения.

С другой стороны, уважение автономии не означает оставлять человека без необходимой поддержки, объявив любое участие вмешательством. Если требуется сложное решение о согласии, способности принимать конкретное решение или представительстве, нужен действующий местный профессиональный и правовой порядок. Статья его не устанавливает. Право человека быть услышанным и возможность пользоваться доступным способом коммуникации остаются важными вопросами процесса.

Полезно пересматривать поддержку при новых требованиях и после переходов. Какой способ работал раньше, кто обеспечивал его, что исчезло? Возвращение помощи не обязательно означает регресс. Иногда изменился сам маршрут, среда или здоровье. Не следует судить о всей взрослости по одной трудной операции и требовать отказа от опоры как доказательства зрелости.

XI. Дьюи помогает спросить, что меняется между людьми

В «Демократии и образовании», гл. I, §2, Джон Дьюи различает совместную жизнь и механическую передачу приказов. Его философия образования рассматривает коммуникацию как участие в опыте. Это не современная теория аутизма и не экспериментальное основание для конкретного метода. Сопоставление здесь редакционное: достаточно ли мы меняем видимое поведение или создаём условия, в которых человек может участвовать?

Представим два одинаково тихих занятия. На одном ребёнок боится показать непонимание; на другом может использовать привычный сигнал и получить объяснение. Внешне порядок сходен, отношения различаются. Дьюи помогает поставить вопрос о качестве общего опыта. Медицинские и образовательные источники нужны отдельно, чтобы оценить конкретную помощь. Философская точность не выдаёт клинических назначений.

У самого Дьюи важна передача общественного опыта; современный читатель вправе спросить, где требование общего понимания начинает подавлять различие. Нам не нужно объявлять одну форму общения обязательной, чтобы интересоваться взаимной понятностью. Общая жизнь может включать разные темпы и средства; доступность проверяется по возможности участвовать, а не по сходству всех участников.

Такое сравнение не обязано включать религиозный или эзотерический язык, если он не добавляет предметного различения. В статье нет основания приписывать аутизм духовному уровню, карме, моральному долгу или особому предназначению. Семья может иметь мировоззрение, но оно не устанавливает причину индивидуального состояния и не заменяет медицинскую помощь. Человеку не нужно исполнять чужую символическую роль, чтобы его потребности имели вес.

XII. Одна договорённость должна быть пригодна к пересмотру

Хорошая договорённость называет действие, ответственную сторону и возможность исправить понимание. «Будем учитывать особенности» слишком широко. «Перед осмотром сначала объясним одно действие, дадим привычное средство ответа и проверим готовность» уже можно обсудить. Это пример формата, а не инструкция выполнять любую процедуру дома или откладывать необходимую срочную помощь.

Для первой попытки выбирают безопасную обычную ситуацию и средство, которое человеку знакомо. После неё отмечают: смог ли сообщить о потребности, был ли ответ услышан, что мешало, сколько сил потребовалось. Если ребёнок молчал, но оставался без возможности отказаться, одного отсутствия конфликта недостаточно. Если сообщение осталось непонятным, взрослый не должен объявлять его смысл установленным.

При нехватке денег можно начать с изменения темпа, уменьшения ненужного шума и письменного описания того, что уже помогает. Не всякое дорогое устройство нужно покупать для первого разговора. Но если подобрать надёжный канал не удаётся, самостоятельный подбор имеет предел: нужна оценка профильного специалиста по коммуникации и доступным средствам. Ожидание не делает ребёнка виноватым за отсутствие услуги.

В исходном кабинете полезное изменение может быть совсем небольшим: перестать обсуждать человека так, будто его нет; дать возможность ответить иначе; уточнить, что пока неизвестно. Это не обещает исчезновения трудности. Оно меняет распределение ответственности: рядом с человеком, которому трудно быть понятым, появляются взрослые, готовые проверять и свою часть разговора.

Что это значит на практике

Начните с одного вопроса участия: как человек может сообщить о боли, попросить остановиться, выбрать доступный вариант или понять ближайшее действие? Опишите то, что уже наблюдали, без диагноза по одному признаку и без угадывания скрытого смысла. Уточните у самого человека доступным способом, что помогает.

Проверьте свою сторону разговора. Можно ли сказать меньше за один раз, обозначить порядок, дать время, уменьшить ненужный шум и предложить привычное средство ответа? Выбирайте одно посильное изменение в безопасной обычной ситуации. Не лишайте коммуникационного средства ради развития устной речи и не выдавайте новую карточку за понятную, пока не знаете, как человек ею пользуется.

Если надёжного канала пока нет, сформулируйте запрос специалисту: «Нам нужен способ сообщать о потребности и отказе в этих ситуациях. Вот что уже используется и что не получается». Возможны доступные местные речевые и коммуникационные службы; названия, стоимость и условия различаются. Не требуется заранее покупать устройство или доказывать определённый уровень интеллекта, чтобы спросить о подходящих средствах. Их индивидуальный подбор и обучение остаются профессиональной задачей.

Перед школой или визитом можно коротко записать знакомый способ коммуникации, что делает среду трудной, что помогает и кто отвечает за следующий шаг. Согласуйте нужный объём раскрытия. Не превращайте лист в общую характеристику, которая будет говорить за человека во всех обстоятельствах. Проверяйте понимание важной договорённости, не предполагая согласия по молчанию или одному «да».

Если появились новый сильный дискомфорт, резкое изменение состояния, подозрение на боль или опасное поведение, нужна отдельная профильная оценка. При непосредственной опасности — местная срочная помощь и фактическое обеспечение безопасности. Не объясняйте всё аутизмом и не продолжайте домашнюю пробу вместо помощи. Ребёнок не отвечает за организацию обследований и примирение взрослых.

После эпизода оцените не только тишину и выполнение, но и возможность быть услышанным, цену усилий, отдых и интерес. Поддержку можно сохранять и менять. Польза иногда состоит в более точном вопросе, доступном отказе или прекращении ненужного принуждения; она не требует немедленно превратить человека в удобного собеседника.

Ключевая цитата

«Всякое общение подобно искусству».

Джон Дьюи, «Демократия и образование», гл. I, §2; собственный перевод “All communication is like art.” Источник. У Дьюи эта мысль относится к усилию придать опыту форму, понятную другому; это не оценка интеллекта и не требование красноречия.

Связи между традициями

Сопоставление	Полезное пересечение	Предел
Дьюи, гл. I §2, и AAC	Общение требует доступной формы участия	Философия не выбирает индивидуальное средство коммуникации
Дьюи, гл. II §1, и NHS о среде	Условия входят в возможность развития	Историческая педагогика не является доказанной терапией аутизма
NHS о различиях и оценка коммуникации AAC	Название не даёт готового профиля потребностей	Отсутствие речи не устанавливает ни отсутствие, ни полный объём понимания
Конвенция, ст. 12/16, и школьная поддержка	Участие и приватность должны влиять на договорённость	Правовая норма не подтверждает фактическую доступность услуги
Дьюи об общем опыте и индивидуальный выбор	Понятность может быть совместной задачей	Общее участие не требует одинаковой речи и подавления различия

Это ограниченные сравнения конкретных текстов и задач. Исторический контакт, единство всех подходов и метафизическая причина аутизма не утверждаются.

Первоисточники

NHS. What is autism?, полный основной текст; проверено 23.10.2026. Официальный обзор развития, разнообразия и сопутствующих состояний.
NHS. Supporting an autistic child, Understanding, School, Socialising, Practical support. Официальная информация; индивидуальная среда и помощь, британские процедуры не универсальны.
Communication Health Support Association / ASHA. Augmentative and Alternative Communication, основной текст. Профессиональная общественная информация; дополнительные/альтернативные средства и индивидуальный подбор. Исходный URL ASHA перенаправил на эту страницу.
John Dewey. Democracy and Education, гл. I §2 и II §1, 1916; издание Project Gutenberg #852. Философский первоисточник; прочитаны названные фрагменты, не вся книга.
ООН. Конвенция о правах ребёнка, ст. 12 и 16. Нормативный первоисточник; местные процедуры согласия отдельно не исследованы.

аутизм, коммуникация, речь, понимание, AAC, альтернативная коммуникация, дополнительная коммуникация, ребёнок, подросток, молодой взрослый, родители, среда, шум, предсказуемость, изменения, поддержка, участие, приватность, отказ, согласие, боль, школа, игра, дружба, самостоятельность, Дьюи, образование, границы

Про авторов

Andrey Zarinsh — автор и основатель проекта United Wisdom. Исследует темы внутренней трансформации, единства традиций, межкультурного диалога и современной духовной дисциплины. Instagram: @andrey.zarinsh.

Maria Evilkut — соавтор United Wisdom. Помимо исследовательской работы, она стремится проверять эти идеи на практике и наблюдать, как принципы единства и взаимопонимания работают в реальной жизни между людьми и культурами. Instagram: @ilkutki.