Кем я себя называю: великая битва этикетки, чужого языка и базы данных

«Что в имени?»

Уильям Шекспир, «Ромео и Джульетта», акт II, сцена 2, реплика Джульетты (Project Gutenberg #100).

О чём этот сыр-бор

Придуманный авторами офисный пример: женщина после развода возвращает прежнюю фамилию, а коллеги год спустя всё ещё называют её по старой. В собственной голове вы уже сияющий феникс с обновлённым профилем, а в чужой памяти — всё та же строка в устаревшей таблице Excel. Изменение документов и записей — отдельный вопрос.

Здесь в один клубок сплетены три фундаментально разные вещи:

1. Имя, которое вам выдали при рождении (вас никто не спрашивал).
2. Ярлык, которым вас величают окружающие, сослуживцы и архивные папки (чужая речь и бюрократия).
3. Самоназвание — то, кем и как вы объявляете себя сами.

Мы препарируем эту комедию положений через Конфуция и Эпиктета (для которых имя — это не повод для гордости, а хомут обязательств), ветхозаветную бюрократию (где даже божественный апдейт не обновляет базу данных мгновенно), протест Джульетты и древнегреческого спорщика Гермогена, даосское пожимание плечами, а также современные научные замеры языковых привычек. Сразу честный спойлер: ни одна из рассмотренных здесь научных работ не замеряла, становится ли человеку на душе теплее и сытнее от смены вывески. Поэтому финальные выводы — практический довод авторов, а не клиническая панацея.

I. Три слова о себе: почему чужой язык вам не подчиняется

В идеальном мире ваше самоощущение, паспорт и крик соседа совпадают. В реальности они живут в параллельных вселенных.

Первое слово — данное имя. Его определили родственники или закон, когда вы умели только орать и пачкать пелёнки. Второе — внешнее обращение: прозвища, трудовые контракты, сплетни в курилке и системные логи. Третье — ваше личное самоназвание: как вы представляетесь вслух, какую подпись ставите и кем себя мыслите. Пока вы плывёте по течению, разницы нет. Но стоит решить: «С понедельника я не Толик, а Анатоль», как система даёт сбой.

Тут кроется граница власти. Сменить слово внутри своей головы можно за долю секунды, без печатей и нотариуса. А вот заставить живого человека напротив, уставшую операционистку в банке или старый скрипт рассылки произносить это новое слово — задача принципиально иная. Чужая речь и чужие привычки вам не принадлежат. Право на изменение — это свобода назвать себя иначе и обоснованное притязание на признание: можно просить, объяснять и настаивать. Но это не пульт дистанционного управления чужими ртами: надо различать своё заявление и фактический ответ окружающих.

II. Имя обязывает: Конфуций, Эпиктет и счёт за обслуживание

Если вы думали, что новое громкое имя делает жизнь легче, древние философы спешат вас разочаровать. В рассматриваемых древних текстах название роли связано с обязанностями. Строгий трудовой договор — наша аналогия, а не древняя инструкция по смене аватарки.

В тринадцатой книге «Лунь юй» (XIII.3) Цзы-лу интересуется у Конфуция, с чего тот начнёт наведение порядка в государстве Вэй. Конфуций отвечает категорично: «Необходимо исправить имена». Ученик морщится — мол, занудство и схоластика, но философ поясняет: если слова не соответствуют сути дел, дела разваливаются, законы теряют берега, а граждане не понимают, куда бежать. Правда, Конфуций радел о государственном аппарате и чиновничьих рангах, а не о смене личных прозвищ в соцсетях. Но логика железобетонная: назвался груздем — полезай в кузов, назвался правителем — правь, а не делай вид.

Стоик Эпиктет в «Беседах» (II.10, в переводе Джорджа Лонга) спускает ту же планку с трона на грешную землю: «Подумай, кто ты. Прежде всего, ты — человек». А следом — гражданин, сын, брат, сенатор. Каждая табличка на шее, по Эпиктету, означает перечень обязанностей. В античной рамке Эпиктета братство тоже предполагает обязанности. Это не современное требование терпеть вред от родственников.

Ни Конфуций, ни Эпиктет не обсуждали смену паспорта ради душевного комфорта. Наш перенос античной мысли в сегодняшнюю жизнь — сугубо авторское прочтение: примеряя новую вывеску, чертовски полезно трезво прикинуть, какие чужие ожидания вы на себя взваливаете, а от каких решительно открещиваетесь. Одно лишь звучное самоназвание само по себе не подписывает за вас выгодный контракт с мирозданием и уж точно не аннулирует реальные обязательства перед окружающими.

III. Имя, данное свыше: даже в библейском рассказе старое имя остаётся

В книге Бытия новые имена выдаются на высшем административном уровне — Самим Творцом, скрепляя судьбоносный завет. Аврам становится Авраамом с прицелом на отцовство целых народов (Быт. 17:5), а Иаков после ночного поединка получает имя Израиль в память о борьбе (Быт. 32:28). Вроде бы печать поставлена, директива спущена сверху.

Но взгляните на горькую комедию того, как работает нарративный документооборот: старое имя никуда не испарилось! В следующей главе рассказчик снова называет героя Иаковом (Быт. 33:1). В Быт. 35:10 переименование повторяется. Почему в рассказе снова всплывает старое имя, текст не поясняет; зато новый формуляр здесь словно получил весь набор канцелярских приключений — печать есть, а строка всё ещё живёт по старой прописке.

Разумеется, из этого сакрального предания не выжмешь готовый рецепт экспресс-психотерапии в духе «найди себя за три сеанса». Перед нами именно религиозное повествование со своей внутренней драматургией, а не запротоколированный отчет загса и не научный замер того, с какой скоростью окружение переучивается на новый лад. Контраст между торжественным наречением и упорным старым именованием ценен сам по себе: он наглядно показывает инерцию текста, но едва ли дает индульгенцию условной тётушке упорно игнорировать вежливую просьбу называть вас по-новому.

IV. Горькая Ноеминь и глухой вифлеемский нарратив

В книге Руфь разворачивается хрестоматийный прецедент: человек сам, без всяких небесных громов, требует сменить ему имя на основании личной трагедии.

Потеряв в чужих краях мужа и сыновей, Ноеминь возвращается вдовой в родной город. Горожанки узнают Ноеминь, а она просит называть её Марою: прежнее имя связывается с приятностью, новое — с горечью (Руфь 1:20–21). О себе она говорит, что ушла полной, а вернулась пустой; это её оценка утраты, а не финансовая ведомость. Человек честно говорит: прошлая благополучная этикетка лопнула, реальность пуста и горька.

Казалось бы, манифест зафиксирован. Но в следующем стихе рассказчик снова использует имя Ноеминь (Руфь 1:22). В финале соседки связывают родившегося ребёнка с Ноеминью (Руфь 4:17), хотя рожает её невестка Руфь: речь не о биологическом материнстве Ноемини.

Мотив летописца не объяснён: может, «Мара» воспринималась лишь как крик отчаяния, а может, для земляков она навсегда осталась прежней Ноеминью. Но мораль этой драмы кристальна: вы вправе бросить миру самое пронзительное заявление, однако это остаётся человеческой просьбой. А у мира есть колоссальная гравитация привычки, и само сохранение старого имени рассказчиком — вовсе не повод для вселенской индульгенции игнорировать чужую боль.

V. Возражение скептиков: роза пахнет, а раба переименовывает хозяин

Разумеется, звучит резонный контраргумент: слово — пустышка, фантик, звук сотрясаемого воздуха.

Джульетта на балконе («Ромео и Джульетта», II.2) красиво декламирует, что роза останется розой, как её ни назови, а Ромео был бы прекрасен и без родового проклятия Монтекки. Влюблённый юноша радостно готов отречься от имени ради поцелуя. В диалоге Платона «Кратил» (384c–d) Гермоген вторит: имена — чистая условность и договор. Сменил кличку рабу — и новое имя ничуть не хуже старого.

Однако беспечную веру в то, что имя — сущая условность, выдвигает Гермоген, и вешать её на Сократа или Платона было бы непростительным упрощением: на старте беседы Сократ лишь засыпает собеседника неудобными вопросами, вовсе не спеша подписываться под его словами или окончательно хоронить тезис. Да и колоритный пример Гермогена, где античный хозяин запросто переназывает раба, сегодня выглядит не правовой нормой, а чистой демонстрацией древней иерархии: в любой «вольной договорённости» всегда полезно спросить, кто именно командует парадом и держит ручку над соглашением.

Да и судьба героев пьесы осложняет красивый довод Джульетты — персонажа, а не пресс-секретаря Шекспира. Влюблённые могут сколько угодно объявлять фамилии бессмысленным набором букв, но клановые бирки Монтекки и Капулетти в итоге приводят их в фамильный склеп. От смены ярлыка физическая сущность не меняется, но то, как общество с этим ярлыком обходится, способно переломать судьбу.

VI. Имя меньше того, на ком оно висит: даосская усмешка

Даосская мысль предлагает другой побег от диктатуры этикеток: имя подозрительно не потому, что оно фикция, а потому, что реальность в него элементарно не влезает.

Первая глава «Дао дэ цзин» провозглашает: постоянное имя невозможно назвать. Строго говоря, Лао-цзы рассуждал об устройстве мироздания и истоке неба и земли, а не о том, как подписать пропуск в офис. Перенос этой формулы на человеческое «я» — исключительно наша авторская аналогия. Но аналогия меткая: живой человек шире любой анкеты.

В трактате «Чжуан-цзы» (гл. I, перевод Герберта Гайлза) отшельник Сюй Ю на предложение императора Яо занять трон отвечает насмешкой: репутация и доброе имя (reputation) — это всего лишь тень реальности, стоит ли гоняться за тенью? Опять же, это реплика литературного персонажа-отшельника, а не догматический манифест, и связывать даосов с конфуцианцами в единую систему было бы натяжкой.

Тем не менее в этом есть колоссальное облегчение: ни старое, ни новое имя никогда не выразят вашу личность до конца. Можно менять буквы, можно оставлять прежние, но глупо требовать от короткого звука, чтобы он исчерпал всю сложность вашей души.

VII. Когда называют другие: запреты общины и холодные цифры лаборатории

Слово со стороны бьёт наотмашь. В суре 49 Корана («Комнаты», аят 11, перевод Дж. М. Родвелла) содержится прямая заповедь для единоверцев: не порочить друг друга и не обзывать обидными прозвищами. Это строгая внутриобщинная этическая норма солидарности, признающая: внешнее слово способно унизить.

А что говорит строгая наука, если вынуть вопрос из религии и загнать в контролируемый эксперимент? Сэнди Шуман и Хазем Зохни в 2025 году опубликовали в PLOS ONE пререгистрированное исследование. Британские респонденты оценивали две группы: людей, описанных как совершившие насильственное преступление и людей с физической инвалидностью. Использовались две формулировки:

• «Сначала признак» (identity-first: «violent criminals», «the physically disabled»);
• «Сначала человек» (person-first: «people who have committed a violent crime», «people with a physical disability»).

Предварительный и основной этапы закончил 681 человек. Из анализа исключили 95 участников, не вспомнивших формулировку; были и другие предусмотренные исключения. Итоговая выборка после всех правил отбора — 522 человека. Проверка памяти не доказывает, что участник «всё усвоил».

Результаты оказались отрезвляющими. Для группы людей, описанных как совершившие насильственное преступление, оборот «сначала человек» дал небольшие или умеренные сдвиги по отдельным шкалам: снизились негативные стереотипы и негативные чувства, возросли заявленные намерения контактировать (хотя позитивные стереотипы и уровень дегуманизации не шелохнулись).

А вот с людьми с физической инвалидностью благородная грамматика дала сбой: значимых изменений негативных стереотипов, негативных чувств и намерений контактировать не обнаружили, позитивные стереотипы слегка просели, а уровень дегуманизации парадоксальным образом оказался выше. Авторы предполагают: возможно, сработал «эффект потолка» (к людям с инвалидностью в выборке и так относились крайне тепло), либо нарочито политкорректная конструкция сама по себе сработала как тревожный сигнал о скрытой стигме.

Главное методическое ограничение: исследование измеряло исключительно взгляды посторонних наблюдателей из Великобритании с хорошим образованием. О том, как от этих фраз живётся и дышится самим людям внутри этих групп, авторы не спрашивали.

VIII. Языковая мода: дрейф норм и иллюзия вечной правильности

Слова не отлиты в граните — они кочуют вместе с модой. Кан, Баэс, Ву и Хаслам в 2026 году выпустили в PLOS Mental Health масштабное корпусное исследование по 15 состояниям здоровья (11 из которых касались психики и развития).

Они изучили англоязычные текстовые корпуса: Google Books (1980–2019) и новостной корпус NOW (2010–2025). В книгах за сорок лет модель «сначала признак» существенно сдала позиции: во множественном числе упала примерно с 0,62 до 0,32, в единственном — с 0,81 до 0,51. Но к концу 2010-х это падение выдохлось, а в новостных лентах 2010–2025 годов никакого общего тренда на вежливое выравнивание не обнаружилось.

Картина распалась на различия между состояниями: в новостях ярлык «сначала признак» стал употребляться чаще для аутизма, дислексии и алкоголизма, но продолжал падать для депрессии, ожирения и анорексии. Активизм и редакционные нормы обсуждаются авторами как возможные объяснения этой истории. Корпусный подсчёт не доказывает, что всё общество дружно исполнило один план, а затем переключилось на другой.

Авторы честно оговариваются: частота слов в медиа может зависеть от редакционных норм, но не измеряет личные предпочтения людей, а объяснения различий между диагнозами сконструированы post hoc. Мораль: рассмотренные данные не дают одной универсальной «правильной» формулы. Выбирая ярлык сегодня, вы просто покупаете билет на текущий раунд бесконечной лингвистической потасовки.

IX. Закон и архив: где романтика разбивается о серые папки

Самоназвание неизбежно упирается в гранитные берега законов и архивных баз, где ваша поэтика сама по себе не меняет порядок внесения записи.

Показательный кейс — турецкое брачное законодательство, описанное в статье 2021 года. По статье 187 Гражданского кодекса 1926 года (в том историческом виде, как её фиксируют исследователи на момент своей работы) женщина была обязана брать фамилию мужа. С 1997 года разрешили оставлять девичью фамилию в качестве приставки перед мужниной, а отстоять право исключительно на свою фамилию можно было только через суд.

Мария Чайинска с соавторами (Frontiers in Psychology, 2021) провели три одномоментных среза: 118 турецких феминисток, 131 студентка в Анкаре и 140 студенток в США. Выяснилось: уровень враждебного сексизма статистически коррелирует с убеждением, что жена непременно должна брать фамилию супруга. Причём в первой и третьей выборках эта связь статистически опосредовалась склонностью оправдывать существующую гендерную систему, а во второй выборке такого медиативного мостика не обнаружилось.

Исследователи справедливо подчеркивают: это одномоментный опрос, он не доказывает причинно-следственной связи и уж точно не ставит диагноз конкретной женщине, решившей взять фамилию мужа из любви, удобства или желания подчеркнуть единство семьи.

Второй фронт бюрократического ада — академические публикации. Лео Чан Гаскинс и Крейг Макклейн в статье формата Perspective (PLOS Biology, 2021) описали экзистенциальный тупик трансгендерных учёных. Сменив имя, исследователь оказывается перед выбором: бросить старые труды и потерять цитирования, тащить за собой шлейф прежнего имени или унизительно бомбардировать десятки редакций письмами с запросом на исправление. Авторы предлагают централизованную схему «невидимой» смены имени через профиль ORCID без юридической волокиты, отмечая, что такая схема могла бы помочь и людям, меняющим фамилию после брака или развода, и тем, кто скрывается от домашнего насилия. Подчеркнем: это аргументированная публицистическая колонка и проектное предложение, а не внедрённый регламент и не массив полевых данных.

X. Граница выводов: наука разводит руками

Ни одно из проанализированных исследований — ни британский эксперимент (Шуман и Зохни), ни текстовые базы (Кан и соавторы), ни опросы об институте брака (Чайинска), ни колонка об ORCID (Гаскинс и Макклейн) — не держало в фокусе самочувствие самого переименованного человека.

Улучшает ли новое имя сон, пищеварение и уровень счастья? Или приносит лишь ворох квитанций из МФЦ и бесконечные пересуды за спиной? В рассмотренных источниках прямых данных об этом нет.

Карта территории выглядит прозаично:

• Вы вольны провозгласить о себе любое слово.
• Это слово — просьба к окружающим, а не волшебный приказ.
• Окружающие могут сохранять старое обращение; привычка, ошибка и сознательный отказ — разные случаи. Одно слово ещё не раскрывает чужой мотив.
• Изменение институциональных записей зависит от действующих правил конкретного учреждения и страны.
• Названия ролей связываются с обязанностями в прочитанных местах Конфуция и Эпиктета, но человек всегда неизмеримо больше любого ярлыка (Лао-цзы и Чжуан-цзы).

Шекспировская правда сурова: слово не меняет реальность по щелчку пальцев. На то, как вас называют другие, влияет их фактический ответ. Но значение вашего собственного выбора не сводится к их согласию; рассмотренные работы не измеряли, насколько он меняет самочувствие.

Практические ориентиры без иллюзий

Это авторские рабочие ориентиры, выведенные из анализа текстов. Это не клиническая методика, не терапевтический протокол и не гарантия безоблачного счастья.

1. Разложите пасьянс понятий. Чётко разделите: паспортная графа, рабочая должность, домашняя кличка и экзистенциальное «я» — это четыре разные корзины. Чтобы называть себя поэтом в блокноте, разрешения не требуется. Чтобы исправить запись в реестре, выясните действующую процедуру: блокнот не выдаёт справок для архива.
2. Свяжите слово со своей биографией хотя бы для себя. Ноеминь назвалась Горькой не ради эпатажа, а подведя трезвый итог катастрофе. Объяснять мотивы каждому встречному вы не обязаны, можно спросить себя, описывает ли слово устойчивый выбор или нынешнее переживание. Это вопрос для себя, а не тест подлинности и не обещание уберечь от ошибок.
3. Объявите правила игры и не ждите чуда назавтра. Сохранение старого имени в библейском повествовании не доказывает путаницу и не предписывает срок терпения. В сегодняшнем разговоре может понадобиться повторить просьбу и понять фактическую реакцию мамы или бухгалтера. Различайте механическую оговорку по двадцатилетней привычке, тупое пренебрежение и осознанную враждебность. Повторение просьбы, разговор о границе или дистанция — возможные решения по ситуации, а не обязательная трёхступенчатая инструкция.
4. Не смешивайте душевный порыв с архивным регламентом. Институциональная машина слепа. Базы данных созданы, чтобы хранить след. Изучите действующие правила смены записей в своей стране и учреждении, уточните возможные документы и платежи и трезво оцените, сколько часов жизни вы готовы подарить бюрократическому левиафану.
5. Обращаясь к другому, прекратите сеансы телепатии. Данные Шумана и Зохни показывают разные оценки третьих лиц для двух групп, а не раздражение самого адресата. Прозвище без согласия не становится уважительным оттого, что вы считаете его удачной шуткой. Не знаете, как обращаться к человеку, — откройте рот и спросите, а не гадайте по справочникам десятилетней давности.
6. Снимите с имени груз мессианства. От сочетания звуков не стоит требовать возвращения юности, гарантированного исцеления или погашения ипотеки. Новое имя способно скорректировать чужое обращение, но пахать на ниве собственной жизни всё равно придётся вам лично.

Граница помощи. Если с выбором имени связаны тяжёлые переживания, травля, угрозы или долгий семейный конфликт, можно обратиться к психологу или врачу. Вопросы документов и закона — к юристу или соответствующему учреждению. При мыслях о причинении себе вреда важно сразу обратиться за помощью; при непосредственной опасности — в местную экстренную службу. Не нужно сначала довести до совершенства философию собственного имени.

Ключевая цитата

«зачем называть меня Ноеминью»

Книга Руфь 1:21 (короткий фрагмент второй половины стиха), Синодальный перевод: azbyka.ru, Руфь, гл. 1.

В этом вопросе спрессована вся механика самоназвания: старое слово, несовместимый с ним жизненный опыт и прямое обращение к тем, кто стоит рядом. А то, что летописец строчкой ниже продолжает гнуть своё, лишь напоминает: человеческое слово о себе всегда остаётся надеждой на понимание, а не гарантированным триумфом.

Связи между традициями

Сопоставление (сторона А ↔ сторона Б)	Точка встречи (сходство)	Существенная граница
Конфуций, «Лунь юй» XIII.3 ↔ Эпиктет, «Беседы» II.10	Название роли связано с обязанностями: требование «исправить имена», чтобы не разрушить дела, перекликается с призывом стоика «Подумай, кто ты» ради понимания обязанностей.	Конфуций строит систему государственного управления и придворного порядка; Эпиктет разбирает личную этику человека в социальных ролях (брат, сын, гражданин). О добровольной смене паспортного имени не заикается ни один.
Бытие 17:5 и 32:28 ↔ Руфь 1:20–22 (Синодальный перевод)	Переименование концентрирует биографический перелом: обетование будущего, память о борьбе или невыносимую горечь утраты.	В Бытии переименование связано с божественным заветом или благословением; Ноеминь переименовывает себя сама от боли, но рассказчик тут же возвращает ей старое имя.
Шекспир, «Ромео и Джульетта» II.2 ↔ Платон, «Кратил», 384d, реплика Гермогена	Имя видится как внешняя условность, звук, не влияющий на природную суть названного.	В трагедии эта романтическая иллюзия разбивается о смертоносную силу социальных бирок; в прочитанном начале диалога Сократ разбирает тезис Гермогена, который ни в коем случае нельзя выдавать за позицию Платона.
Лао-цзы, «Дао дэ цзин», гл. 1 ↔ «Чжуан-цзы», гл. I, слова Сюй Ю	Скепсис к ярлыку: выразимое имя непостоянно; социальная слава (reputation) — лишь пустая тень реальных вещей.	Лао-цзы рассуждает о космогоническом Дао и истоках неба и земли; Сюй Ю отказывается от бремени политической власти ради свободы. Речь не идёт о юридических или личных именах обывателей.
Коран, сура 49:11 ↔ Шуман и Зохни, 2025	Внешнее обозначение заряжено силой: бранные клички разрушают общину, а экспериментальная грамматика сдвигает шкалу восприятия третьих лиц.	Религиозное предписание для общины верующих кардинально отлично от лабораторного замера на британцах. В опыте форма «сначала человек» дала скромный плюс для людей, совершивших насильственное преступление, но для людей с инвалидностью не помогла или ухудшила показатели.
Руфь 1:22; 4:17 (KJV) ↔ Гаскинс и Макклейн, 2021	Объявленное новое имя может сосуществовать со старым в чужой речи и записях.	Библейская книга фиксирует живой бытовой говор соседей; работа об ORCID представляет собой публицистическое мнение ученых о реформе баз данных без эмпирических замеров.

Первоисточники

Древние тексты изучены по открытым изданиям Project Gutenberg и Синодальному переводу на azbyka.ru; научные статьи — полные рецензируемые публикации открытого доступа (CC BY) через Europe PMC.

1. The Chinese Classics, vol. 1: Confucian Analects, пер. James Legge (Project Gutenberg #4094). Кн. XIII, гл. 3: Конфуций об исправлении имён ради порядка в делах и законах.
2. The Holy Bible, King James Version (Project Gutenberg #10). Быт. 32:26–29; 33:1; 35:10; Руфь 1:2–6, 1:18–22; 4:15–17 — фиксация сохранения прежних имён нарратором.
3. Библия, Синодальный перевод: Бытие, гл. 17 (azbyka.ru). Ст. 1–7: завет Бога с Авраамом и наделение новым именем.
4. Библия, Синодальный перевод: Бытие, гл. 32 (azbyka.ru). Ст. 26–29: ночное борение Иакова и наречение Израилем.
5. Библия, Синодальный перевод: Книга Руфь, гл. 1 (azbyka.ru). Ст. 16–22: возвращение Ноемини и просьба называть её Марою.
6. Shakespeare W. The Complete Works of William Shakespeare (Project Gutenberg #100). «Romeo and Juliet», акт II, сцена 2: диалог о розе и фамилиях.
7. Laozi. The Tao Teh King, or the Tao and its Characteristics, пер. James Legge (Project Gutenberg #216). Гл. 1: о невыразимом и постоянном имени начала мира.
8. Plato. Cratylus, пер. Benjamin Jowett (Project Gutenberg #1616). Пассаж Гермогена (384c–d) о конвенциональности имён и возражения Сократа.
9. Epictetus. A Selection from the Discourses of Epictetus with the Encheiridion, пер. George Long (Project Gutenberg #10661). «Беседы», II.10: выведение нравственных обязательств из человеческих статусов.
10. The Koran, пер. J. M. Rodwell (Project Gutenberg #2800). Сура 49, аят 11: религиозное предостережение против взаимных оскорбительных прозвищ.
11. Zhuangzi. Chuang Tzŭ: Mystic, Moralist, and Social Reformer, пер. Herbert A. Giles (Project Gutenberg #59709). Гл. I: диалог Яо и Сюй Ю о суетности репутации-тени.
12. Schumann S., Zohny H. Does attitude importance moderate the effects of person-first language? A registered report. PLOS ONE, 2025 (PMC12507193). Пререгистрированный эксперимент (N=681 на всех этапах, выборка очищена от 95 участников, не сдавших проверку памяти); оценки третьих лиц.
13. Kang J., Baes N., Wu A., Haslam N. Who you are or what you have: Historical trends in identity-first and person-first language in books and news media. PLOS Mental Health, 2026 (PMC13580993). Корпусный анализ Google Books (1980–2019) и NOW (2010–2025) по 15 состояниям.
14. Chayinska M., Uluğ Ö. M., Solak N., Kanık B., Çuvaş B. Obstacles to Birth Surname Retention Upon Marriage: How Do Hostile Sexism and System Justification Predict Support for Marital Surname Change Among Women? Frontiers in Psychology, 2021, 12 (PMC8520949). Три кросс-секционных опроса (N=118, 131, 140) о смене фамилии в браке на материале турецких правовых норм.
15. Gaskins L. C., McClain C. R. Visible name changes promote inequity for transgender researchers. PLOS Biology, 2021, 19(3) (PMC7943012). Обзорная статья-мнение о механизмах ORCID без собственных численных массивов.

Теги

самоназвание, имя, смена имени, фамилия, прозвище, признание имени, право на изменение, исправление имён, Конфуций, «Лунь юй», Эпиктет, стоицизм, имя и обязанности, Книга Бытия, Авраам, Израиль, Книга Руфь, Ноеминь, Мара, Шекспир, «Ромео и Джульетта», Платон, «Кратил», Гермоген, имя как соглашение, Лао-цзы, «Дао дэ цзин», Чжуан-цзы, даосизм, Коран, сура 49, форма «сначала человек», форма «сначала признак», форма обозначения, корпус текстов, смена фамилии в браке, враждебный сексизм, оправдание системы, невидимая смена имени, ORCID

Про авторов

Andrey Zarinsh — автор и основатель проекта United Wisdom. Исследует темы внутренней трансформации, единства традиций, межкультурного диалога и современной духовной дисциплины. Instagram: @andrey.zarinsh.

Maria Evilkut — соавтор United Wisdom. Помимо исследовательской работы, она стремится проверять эти идеи на практике и наблюдать, как принципы единства и взаимопонимания работают в реальной жизни между людьми и культурами. Instagram: @ilkutki.